taiyou-kai
TaiyouKai
太陽海
05.2026
- Священный напиток Японии
- «Сто лет – начало!..»
- Каидан. Шепот города
- «Автобусом до Девятого километра».Книга о Камчатке
Священный напиток Японии
Владислав Вольхин
07.05.2026
Басё писал:
呑み明けて
花生にせん
二升樽 *
Nomi akete
Hanasai ni sen
Nishou taru
Осушим до дна
И цветы в нем поставим!
Бочонок сакэ на 4 литра
(Перевод Анны Семида).
* 二升樽 — бочка на два сё (около 3,6 литра).
盃に
泥な落しそ
群燕
Sakazuki ni
Dorona otoshiso
Mura tsubame
В чарку с вином,
Ласточки, не уроните,
Глины комок
酒のめば
いとど寝られぬ
夜の雪
Sake nomeba
Itodo nerarenu
Yoru no yuki
Если выпью сакэ —
ещё труднее уснуть.
Ночной снег
Сакэ в Японии на самом деле не называют сакэ. Слово сакэ означает алкоголь. Вообще любой. Пиво - тоже сакэ. А вот то, что в европейских языках закрепилось как сакэ, в Японии называют нихонсю (японский алкоголь) или сэйсю (очищенный алкоголь).
Сакэ — это не рисовое вино и уж тем более не рисовая водка. Ближе всего по технологии производства сакэ к пиву, но и от него отличается. Как известно, сакэ делается из риса. В рисе сахара нет. А дрожжам для покушать нужен сахар. Что делать?
В древней Японии проблему запуска ферментации и брожения решали достаточно оригинально: набирали прекрасных дев по объявлению, ставили перед ними котел с варенным рисом и говорили: «Жуйте! Но не сглатывайте». Пережеванный рис сплевывался, и запускался процесс ферментации.
Главный фермент слюны — амилаза. Рис почти целиком состоит из крахмала, но дрожжи не могут напрямую «есть» крахмал. Им нужны простые сахара — глюкоза, мальтоза и т.п., на который крахмал надо расщепить.
Когда рис долго жевали он механически размалывался, смешивался со слюной и начинался процесс ферментативного расщепления крахмала. Затем дикие дрожжи и микроорганизмы запускали процесс брожения. Такой древний способ известен во многих регионах Азии и Океании, а в Японии он назывался: kuchikami-zake (口噛み酒 - «сакэ, пережёванное ртом».
Иллюстрация: Wix.
Жеванием занимались практически исключительно женщины. Оно и понятно - основные потребители продукта-то мужики!
Ну а если серьезно, то сакэ с древнейших времен - напиток священный, боги японские его сильно уважают. До сих пор никакие синтоистские ритуалы без возлияний не проходят. Что свадьбу вы играете, что дом новый строите, надобно сначала выпить. А потом все остальное. Даже богиню солнца Аматэрасу, которая спряталась в пещере, выманивали бурной пьянкой со стриптизом.
В древней Японии верховными служителями культа были женщины. До сих пор в крупных синтоистских храмах всегда работают девушки-мико. Правда, в современной Японии это зачастую студентки на подработке, а когда-то мико были полноценными шаманками. До сих пор в некоторых регионах Японии женские шаманские традиции живы.
Это все к тому, что ничего удивительного нет в том, что пережевыванием риса для производства священного напитка в древней Японии занимались женщины.
Фото: Татьяна Романова.
Но веке в 8-м японцы открыли для себя плесневый грибок кодзи (Aspergillus oryzae), который прекрасно расщепляет крахмал из риса и преобразует его в сахар, который уже в свою очередь едят дрожжи, по ходу дела производя алкоголь.
Так и началось производство напитка уже ближе к тому, что мы знаем под названием сакэ.
Спустя несколько веков японцы опытным путем обнаружили, что если определенный процент рисовых зерен шлифовать от внешних оболочек, то можно добиться большей тонкости различных оттенков вкуса.
Какие бывают категории сакэ? На самом деле сакэ сакэ рознь! Различают по степени шлифовки рисового зерна и наличию/отсутствию добавленного спирта.
Самые высшие сорта сакэ изготовлены из сильно отшлифованных рисовых зерен без добавления спирта.
Также некоторые сорта выдерживают в течение нескольких лет, а бывает и сакэ, выдержанное в деревянных бочках. Все это сильно влияет на вкус.
Так же есть различия по плотности: амакути и каракути. Условно это похоже на деление на сладкое и сухое вино, но с отличиями: у сакэ это баланс четырёх факторов: остаточный сахар, кислотность, аминокислоты (умами) и алкоголь.
Фото: Wix.
Итак, при производстве сакэ не используется дистилляция, что не позволяет называть этот напиток «водкой». А вот пастеризовать сакэ путем нагрева в Японии начали века на два раньше, чем Луи Пастер, собственно, открыл пастеризацию в Европе!
Такой многогранный напиток с древней историей, отличный от любых других видов алкоголя, японцы наверняка потребляют в больших количествах? Как корейцы ту же соджу? А вот и нет. Не пьют почти в повседневной жизни современные японцы сакэ. На первом месте в любых застольях будет пиво! В 99% случаев лагер. На втором - разбавленный виски. На третьем - различные напитки на основе «бражки» сётю. И только потом, собственно, сакэ.
Тем не менее, во время важных, особенно ритуальных событий, сакэ будет присутствовать всегда. И в синтоистские храмы подносить сакэ - дело богоугодное. А из синтоизма обычай и в буддизм перекочевал - зачастую перед статуями буддистских бодхисаттв люди ставят бутылочки с сакэ.
Вот мне интересно, как алкоголь способствует достижению просветления…
Фото: Wix.
Сто лет – начало!..
Наталия Пушкова
14.05.2026
Школа икэбаны Согэцу основана в 1927 году великим Софу Тэсигахара, который создал свою школу, считая, что рамки традиционности душат икэбану, не давая ей развиваться. Это самая молодая и новаторская школа из всех, существующих в настоящее время. На данный момент школа насчитывает 49 отделений в Японии и 120 по всему миру. Девиз школы, провозглашенный нынешней главой, Аканэ Тэсигахара, гласит: «Икэбану может создавать кто угодно, где угодно и из чего угодно». Текст колонки Аканэ Тэсигахара взят из ведомственного журнала «Со» (июнь 2025 г.).
Однажды, будучи студентами-пятикурсниками, мы были в гостях у нашего Сэнсэя, великого и неповторимого Владимира Сергеевича Гривнина. В какой-то момент он указал на изображение в рамочке на стене: "Что это такое?" Мы начали гадать. Кто-то увидел журавля, кто-то – облако. Сэнсэй был расстроен: оказалось, что это иероглиф, сейчас уже не вспомню, какой.
С тех пор прошло много лет, глаз у меня стал более наметанным, и в логотипе, созданном к 100-летию школы икэбаны Согэцу, я сразу увидела иероглиф 花 – цветок. Начертан он очень необычно и раскрашен тоже необычно. Привлекают внимание и два слова слогана いける。生きる。(Ikeru. Ikiru. см ниже) Они явно написаны от руки.
И вот, наконец, я официально оформила членство в Ассоциации преподавателей икэбаны Согэцу и получила доступ к огромному массиву информации. В частности, сегодня нашла колонку главы школы, Тэсигахара Аканэ, посвященную логотипу и слогану празднования 100-летия Согэцу. Конечно же, трудно представить, чтобы создание логотипа поручили какому-то дизайнеру, а слоган придумал ИИ. Теперь все встало на свои места.
Иллюстрация: Логотип школы.
_________
«Иероглиф «花» (цветок), использованный в логотипе, взят из каллиграфической работы Софу «看花» («Созерцание цветов»), размещенной на форзаце сборника произведений Тэсигахара Софу «Мои цветы». Этот иероглиф взят из строчки китайского стихотворения эпохи Мин, написанного Гао Ци, поэтом, которого Софу любил больше всего: «Смотрю на цветы, снова смотрю на цветы» (看花還看花).
В слогане «Ставить цветы. Жить.» также использована строчка из «Пятидесяти правил Согэцу», написанных собственноручно Софу. Я решила раскрасить «цветок» этого логотипа в «свои цвета». Опираясь на традиции Софу, проходя через уникальный творческий путь Касуми и Хироси, Согэцу будет и впредь непрерывно меняться, и стремиться к новым вершинам. «Цветок», раскрашенный в «мои цвета» — это выражение моей личной решимости делать это.
На самом деле я никогда не беседовала с Софу о цветах, и у меня до сих пор осталось много вопросов, на которые я хотела бы получить ответы. Именно поэтому, в преддверии 100-летия, у меня возникло сильное желание вернуться к истокам и заново перечитать слова Софу.
Софу обладал широким кругозором, позволявшим ему принимать всё и вся, а также способностью смотреть на вещи широко и глубоко, и это не ограничивалось только икэбаной. Возможно, именно поэтому он смог проявить себя в самых разных областях и получил признание за рубежом раньше, чем в Японии. По сути, Софу был человеком, который мог делать всё. Несмотря на то, что он не говорил по-английски, он без труда общался с людьми за границей, и, хотя, по всей видимости, никогда не учился, он почему-то даже прекрасно играл на фортепиано. Я до сих пор не могу забыть, как он ловко разделывал огромного лосося и в мгновение ока превращал его в филе (смеется). Возможно, он иногда был строг со своими учениками, но он обладал даром красноречия и сценическим талантом, а также умением очаровывать людей. И, без сомнения, Софу все это доставляло огромное удовольствие. Именно такой человек и стоял у истоков создания школы Согэцу.
Для Софу, который брал за отправную точку цветы и сводил всю свою обширную творческую деятельность к ним, оживлять цветы, давать им жизнь в композиции и означало жить. Пожалуй, не только для Софу, но и для всех любителей икэбаны «ставить цветы в композицию = жить», не так ли? Слоган «Ставить цветы. Жить.» (англ. «Ikebana. Life itself.») родился из таких мыслей.
Фото: Наталия Пушкова. Собственная композиция.
Говоря о стихах Гао Ци, в том числе и о вышеупомянутом «смотрю на цветы, снова смотрю на цветы», Софу говорит следующее: «Я считаю, что нет слов лучше этих. Какие же это мирные и наполненные любовью к людям слова!», «Мне кажется, что в этих словах заключено то, чего я больше всего желаю, — мирный пейзаж, к которому должен стремиться человек, или, можно сказать, сама жизнь».
Фото: Наталия Пушкова. Собственная композиция.
Мир вокруг нас с каждым днем стремительно меняется. Природа бушует, часто происходят невероятные трагические события, повсюду не утихают войны и конфликты.
Возможно, для наших детей и внуков само существование станет гораздо более сложным. Однако даже в таких тяжелых условиях «Согэцу» продолжает вникать в дух времени и размышлять о том, что икэбана может сделать сегодня.
«Ставить цветы. Жить.»
Фото: Наталия Пушкова. Собственная композиция.
Мы надеемся, что, веря в силу цветов, проживая каждый день с улыбкой, легкостью и гибкостью, вы будете широко распространять радость и красоту Согэцу в преддверии 100-летия и с мыслями о будущем.»
Кайдан.
Шепот города
Ксения Уэда
21.05.2026
На Хоккайдо есть город Юбари. Знаменитый самой сладкой дыней во всей Японии и некогда богатый углем город в 2007 году обанкротился. Люди покинули эти края. Так получилось, что Анди по работе пришлось переехать в этот полузаброшенный город, в котором жилыми являются несколько домов, обустроенных для работников ближайших компаний и редких жителей. Оставленный когда-то город пустует, но как оказалось, при этом всё еще живет своей жизнью, что становится особенно очевидно летом.
Компания, в которой работает Анди, одна из тех, что пытаются вдохнуть жизнь в этот увядающий город, поэтому руководство приобрело небольшое здание для банка, а другое здание переоборудовало в небольшой квартирный комплекс. Прошел год с тех пор, как Анди работал в банке города Юбари. Он ходил на работу к девяти утра и уходил с работы около шести вечера. Обычному офисному работнику где-нибудь в Токио с постоянными сверхурочными такой образ жизни мог только сниться.
Мужчина увлекался бегом, и, когда наступило лето, он каждый вечер посвящал пробежке.
Анди бежал по узенькой пешеходной дороге. Местами на дороге были трещины, поеденные мхом и пробивающейся зеленью. Он проносился мимо заброшенных домов, взирающие на него пустыми окнами, радуясь наступлению этой поры. Ветер приятно обдувал лицо, а впереди только длинная дорога - лучшего места для бега не найти. В эту самую секунду тишина и покой были ему по душе.
Первый круг пройден. Мужчина сверился с приложением в телефоне и проверил пульс.
- Тридцать минут бега и неплохой пульс! - записав видео на смартфон, отправил его на страничку в «Фейсбук» своим знакомым и друзьям.
- Теперь отдых! Хорошо поработал! - он начал глубоко дышать, поднимая и опуская руки вверх.
Анди смотрел вперед на дорогу. Сердце всё еще колотилось, а в теле скопилась приятная усталость. Он шел по сухому асфальту и улыбался. На улице уже почти стемнело, только фонари горели вдоль дороги слабым желтоватым светом. Ни машин, ни людей - возможно ли к такому привыкнуть?
Иллюстрация: ИИ иллюстрация по мотивам истории.
Погрузившись в свои мысли, мужчина не сразу обратил внимание на голоса. Настолько всё звучало обыденно и естественно, что он даже не сразу понял, что тут не так. Звуки телевизора, потом опять разговоры. А вот какой-то малыш пробежал с веселым криком по деревянному полу.
Звуки так органично вписывались в его представление об обычной жизни, что Анди повернул голову в сторону этого дома скорее случайно, чем намеренно.
И остановился. Он был на темной улице совсем один. Ближайший фонарный столб находился от него в ста метрах. А он всё стоял на пешеходной дорожке посреди пустой улицы, окутанной в такой же непроглядный мрак, как и ближайшие дома.
Анди ясно уловил краем уха, как кто-то сменил программу телевизора. А вот - звук воды: кто-то мыл посуду, звякая тарелками. И опять какие-то голоса, разобрать которые он никак не мог. Погруженный в ночной сон, пустой и угрюмый дом наводил его на мрачные мысли. Ему было немного не по себе и в то же время просто грустно.
- Я пошел! - голос донесся словно издалека, он посмотрел на входную дверь дома, спрятанную за густыми зарослями растений. Лето брало свое, захватывая всё вокруг в зеленые объятия. Анди стоял посреди неизвестной ему жизни. И увидел, как на миг дверь темного дома распахнулась и захлопнулась. Но никто оттуда не вышел, и больше ни звука. Невидимая жизнь растворилась в летних сумерках.
Он еще раз взглянул на дом, который только что дышал, и пошел прочь быстрым шагом. Несколько раз обернувшись, увидел те же темные окна - дома стояли рядами и теперь, как казалось Анди, смотрели и ждали... Побежит ли он сюда завтра?
«Автобусом до Девятого километра».
Книга о Камчатке
Дзюн Сэкигути
28.05.2026
Камчатский полуостров, Петропавловск-Камчатский. Город, где день начинается раньше всего в мире и где пересекаются самые разные человеческие характеры. Мир, наполненный ощущением пустоты и голода. Спокойное, почти бесстрастное повествование о повседневности, из которой словно нет выхода. Но именно благодаря этой особой интонации книга постепенно захватывает читателя и уже не отпускает. После прочтения остаётся странное, глубокое послевкусие, надолго оседающее в памяти — история молодости, оставляющая сильный внутренний след.
- Как появилась идея написать эту книгу?
Идея этой книги появилась после того, как спустя несколько лет я вновь перечитал «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя. Мне захотелось оглянуться на собственное прошлое и попытаться собрать воедино воспоминания о времени, проведённом на Камчатке. Если у Хемингуэя главным пространством был Париж, то в моём случае — Камчатка.
Эта книга была написана спустя десять лет после моего возвращения. За это время сильно изменились и мои взгляды, и мои чувства по отношению к тем событиям. Мне хотелось однажды остановиться и как бы «упаковать» этот опыт, придать ему форму.
В Японии удивительно мало информации о Камчатке, несмотря на то что этот полуостров находится совсем рядом с нами. Поэтому мне хотелось, чтобы книга стала не только личным воспоминанием, но и небольшой возможностью для японского читателя лучше понять этот регион.
Иллюстрация: обложка книги.
- Что связывает вас с Россией?
Мой интерес к России появился задолго до поездки на Камчатку. Ещё в студенческие годы на меня огромное влияние оказали фильмы Тарковского и Сокурова, произведения Достоевского и Гоголя. Русское искусство всегда привлекало меня своей глубиной, тишиной и особой внутренней атмосферой. Поэтому, когда мне предложили работу на Камчатке, я согласился сразу.
Я жил не в Москве и не в Санкт-Петербурге, а в далёком провинциальном Петропавловске-Камчатском начала 2010-х годов — городе ещё бедном и очень суровом. Моё главное воспоминание о том времени — постоянное общение с людьми, бесконечные разговоры и ощущение, будто несколько лет подряд продолжалось одно большое застолье. И чем дольше я там жил, тем яснее понимал, что человеческие переживания одинаковы и в Токио, и на Камчатке.
Большое влияние на меня оказала и сама природа Камчатки. Жизнь среди вулканов, походы с палатками, необходимость добывать пищу, движение почти к животному способу существования — всё это заставило меня иначе почувствовать собственную жизнь и её простые основы.
Мне часто кажется, что японцы и русские гораздо ближе друг к другу, чем принято думать. Но есть одно различие, которое я особенно чувствовал. Когда японец хочет что-то сделать, он сначала думает: «возможно ли это вообще». Русский же скорее задаётся вопросом: «как сделать это возможным». Японцы часто ищут причины, почему что-то не получится, а русские — причины, почему это может получиться. Этот образ мышления всегда вызывал у меня симпатию.
Иллюстрация: Дзюн Сэкигути
Эта книга — не просто рассказ о Камчатке. Мне хотелось показать другой взгляд на Россию и русскую культуру. Сегодня люди слишком часто сталкиваются лишь с одной, заранее заданной точкой зрения. Но невозможно понять страну, опираясь только на чужие интерпретации. Я буду очень рад, если после этой книги читатель сможет посмотреть на Россию немного иначе — более свободно и самостоятельно.
«Автобусом до Девятого километра» (バスに乗って9キロへ)