taiyou-kai
TaiyouKai
太陽海
03.2026
Кёгэн как особый тип смеха
Александр Шереметев
05.03.2026
Кёгэн (狂言) - комический жанр, существующий внутри системы Nōgaku (能楽) с XIV века. Он исполняется между серьёзными пьесами театра но и исторически выполняет функцию интермедии. Однако это не просто «перерыв». Это целый отдельный пласт сценической культуры со своим языком, типами персонажей и моделью смеха.
Иллюстрация: Соси-араи Комти из серии «Рисунки сцен театра Но», Цукиока Когё (Tsukioka Kogyo), 1893.
В отличие от возвышенной поэтики но, кёгэн использует разговорный язык и бытовые ситуации. Его герои - слуги, незадачливые хозяева, странствующие монахи, крестьяне, иногда - божества, которые ведут себя неожиданно по-человечески. Смех здесь возникает из узнаваемости: глупость, страх, жадность, самоуверенность.
Но принципиально важно, что кёгэн не разрушает систему но, а уравновешивает её. В европейском театре трагедия и комедия часто противопоставлены. В системе nōgaku они сосуществуют в одном представлении. Смех не отменяет серьёзность, он возвращает зрителя к земному уровню после эстетического и религиозного напряжения но.
Иллюстрация: Уцубо-сару из серии «Рисунки сцен театра Но», Цукиока Когё (Tsukioka Kogyo), 1898.
Кёгэн почти лишён морализаторства. Он не разоблачает «общество» в абстрактном смысле. Он показывает человека в его ограниченности. Смех здесь не саркастический и не агрессивный. Это смех узнавания.
Например, в пьесе «Уцубо-сару» (靱猿, Utsubozaru, «Колчан из обезьяньей кожи») воин собирается убить обезьяну ради украшения колчана. Ситуация постепенно превращается в комическую демонстрацию человеческой нелепости. Жестокое намерение растворяется в игре. Смех меняет точку взгляда: герой перестаёт быть героическим и становится обычным человеком.
Иллюстрация: «Обезьянье шоу», Утагава Тоёкуни.
Именно это - ключ к пониманию жанра. Кёгэн не «метафизичен» в прямом смысле. Он телесен, конкретен и ритмичен. Но в контексте всего представления он выполняет важную функцию: возвращает баланс. После встречи с духами и призраками в но зрителю нужно снова почувствовать землю под ногами.
Поэтому кёгэн - это и не фарс и не «духовная комедия». Это механизм равновесия внутри японского традиционного театра.
Пятнадцать лет со дня «Большой волны». Личные хроники.
Татьяна Романова
11.03.2026
Я никогда не забуду тот день, но и вспоминать о нём не тянет. Время летит, и те младенцы, что появились на свет 11 марта 2011 года, несмотря на жестокую атаку стихий на во сточном побережье региона Тохоку, уже заканчивают среднюю школу. Но кто-то из них родился в день, когда не стало бабушек, дедушек, отцов и старших сестёр и братьев. Такова жизнь.
11 марта
14.40 – Я сидела на диване с лэптопом на коленях. Десятимесячный сын пытался вышагивать вдоль дивана, активно цепляясь за него руками. Ходок он был ещё начинающий.
14.46 – О, качает опять! Вчера тоже сильно качало. Мгновение — и какой-то древний инстинкт подстегнул меня захлопнуть лэптоп, отбросить его на диван и схватить ребёнка на руки. Ещё мгновение — диван вылетает из-под нас, и мы уже сидим на полу. Плашмя падает телевизор. Вся мебель начинает хаотически скользить по комнате, будто наш лайнер вошёл в зону штормов. Из угла «выплыла» уже опустошённая от книг невысокая полка, и мы вползаем в этот «угол выживания». Угол всплыл из глубокого детского подсознания, впитавшего факты из советских газет про катастрофу в Ташкенте. И ещё этот угол закрепил нас физически и уберёг от «атаки» той же книжной полки.
«Звук смерти» — так я впоследствии определила его — я не забуду до последнего вздоха. От мощи толчка наш одноподъездный дом-свечка качался и скручивался во всех направлениях, как древняя пагода, и в каждой квартире начиналась ситуация коктейльного шейкера. Открылись все металлические щеколды окон, и раздвижные створки яростно хлопали. На кухне распахнулись все шкафчики, и посуда летела во все стороны и звонко билась. В соседней комнате дико заорал кот и механически слетел со шкафа, который с гулким треском упал на детскую кроватку и разломился на несколько частей.
Кроватка устояла! По расписанию, в это время, в ней должен был лежать маленький человек.
Стена ударила меня по голове в очередной раз, и совокупность звуков кричала мне: «Ну всё, вот сейчас! Смерть. Смерть…». Звон в ушах. Звон бьющейся посуды. Треск ломающегося шкафа. Хлопанье дверей и окон. Безумный рёв кота.
Но атака не может длиться вечно. Всё начало угасать и затихать. Я попыталась подняться на ноги, но «палуба» всё ещё шаталась. Огромный холодильник выкатился из кухни и заблокировал дверь. Каменный обеденный стол, который заносили в квартиру четыре крепких парня, был отброшен стеной сантиметров на сорок.
Я наконец-то встала на ноги и посмотрела в большое балконное окно. С улицы доносился звук сирен — как автомобильных, так и ещё каких-то далёких промышленных. Далеко, за высокими и модными домами, что преграждали мне вид на район аэропорта, поднимался чёрный дым.
И тут я вспомнила о детях. Один всё это время в оцепенении был у меня на руках. Он буквально влился в меня и не проронил ни звука все эти вечные пять минут. Дочь должна была идти из школы домой в этот момент. Она на улице? Ещё в школе? Застряла в лифте?
На улице было прохладно, но достать верхнюю одежду из разломившегося на части шкафа было невозможно одной рукой. Опустить ребёнка на пол, в смесь битой посуды и потока воды из расплескавшегося аквариума, я не могла.
Я попыталась открыть входную дверь, и она легко поддалась. По улице ехали машины, кто-то стоял и безуспешно пытался дозвониться кому-то. Другие шли, как будто ничего и не было. Конечно, лифт стоял, и я, с десятимесячным бутузом на руках, начала аккуратно спускаться по открытой лестнице, вившейся вниз с более чем десятого этажа. Дом-свечка продолжал плавно раскачиваться. Это прибавляло и трудностей, и страха.
На школьном дворе, без курток и ранцев, но чётко по классам, на земле сидели дети. На лицах было оцепенение, одиночество, непонимание. Кто-то тихо плакал, у других была открытая истерика. За кем-то прибегали суетливые мамочки. У других не было шансов отправиться домой до полуночи.
Транспорт встал в полном коллапсе. Из офисов же сотрудников не отпускали домой из традиционных соображений: «Как бы чего не вышло в непонятной ситуации, а мне потом отвечать».
Я забрала дочь, посадила её держать и одновременно согреваться братиком в ближайшем парке. Там было много людей — и стар и млад. Напротив парка, где-то на седьмом этаже старой многоэтажки дымилась квартира. Людей этот факт почти не интересовал. Она боялась, что я не вернусь. Но и одежда была нужна — смеркалось.
Я поднялась по лестнице всё ещё качающегося дома-свечки. В квартире был полный хаос. Под ногами хрустело всё, что побилось. Где-то выл кот. «Живой, хорошо», — подумалось. «Хорошо?» — странная мысль. «Позитивная».
Раскопала верхнюю одежду для всех. Подгузники? Их упаковку надолго завалило шкафом. На обратной дороге к детям заскочила в «Drug Store», где всё шло по плану, как будто ничего и не стряслось. Ведомая неким животным импульсом — люблю свою амигдалу во времена кризисов, но не в мирное время — прикупила бутылку воды и упаковку туалетной бумаги.
Как же я была права!
18.00 — Мы вернулись в разбитую квартиру. На улице стало темно и холодно. До мужа я так и не дозвонилась и не дописалась. Человек, на которого я тогда работала, тоже забыл обо мне, а у нас в это время должна была быть рабочая встреча. Мне было обидно. Спустя несколько дней я почувствовала себя монстром: в то время его сын-подросток с другом ехали в аэропорт Нарита, чтобы лететь в Австралию. И пропали… Спустя часы, когда телефонная связь была реанимирована, они нашлись в каком-то парке по пути в аэропорт.
19.00 — Перемещаюсь по комнатам, прибираюсь, как могу. Вещи продолжают падать. Дети тихо сидят в углу. Маленького приходится держать, чтобы он не ходил по стеклу.
В Facebook пишут знакомые из США — Кристина и Армине: «Как вы? Какой ужас по ТВ показывают! Дома плывут!»
Дома плывут?! Вспоминаю, что и у меня лежит на полу телевизор. Поднимаю, подключаю… смотрю. По вышедшему из берегов чёрному океану плывут, как пустые коробки, чьи-то дома — крышей вверх, крышей вбок. Многие горят, как поминальные свечи. Да почему «как»?
12 марта
2.00 — Пришёл муж. Прошёл половину пути пешком, но пришёл. Спать легли все в одной комнате. В одежде.
9.00 — Качает. По ТВ идут кадры катастрофы. Позже показывают тот самый взрыв на атомной станции. Я срочно отправляю мужа и дочь с рюкзаками искать рис, воду и туалетную бумагу. Отправила почти вовремя, хотя и пришлось искать.
Фото: Татьяна Романова. Уровень океанской воды 11 марта 2011 года. Исиномаки (2016).
Время летит, дети растут, родители уходят, но каждый год, где бы я ни была, 11 марта в 14.46 я складываю руки в молитве и плачу. От беспомощности перед стихией и, наверное, пресловутой кармой.
Фото: NHK Sendai (11.03.2026).
«Есть один страх, который я очень люблю. Страх помочь меньше, чем мог бы...» - Олег Гусев.
По материалам его блога.
12 марта
Прилетел из Москвы в тихую Нариту. Ни музыки, ни объявлений. Единственный рейс в 11.30 утра — из России. Дороги свободны. Никакой паники. Люди запасаются бензином и продуктами. Но спокойно и вежливо. Воду, молоко и хлеб сегодня вечером купить было почти невозможно. Воды нет. Свет есть.
Погибших будет много. Но разрушительные толчки, кажется, уже позади.
Все волнуются из-за реакторов. Они не повреждены, но система охлаждения выведена из строя.
В нашем гестхаусе все готовы в любой момент выдвигаться с вещами. Но это, скорее, по инерции. Кажется, жизнь постепенно входит в более-менее нормальный ритм.
Японцы молодцы.
13 марта
У нас тихий день. С утра японцы играли в теннис на площадке. Однако в магазинах огромные очереди. К десяти утра уже нет воды, молока и хлеба. Все бензоколонки закрыты. Вчера отпускали по двадцать литров на машину. Кафе закрыты. В городе нет воды.
Фукусима с её реакторами — следующая от нас префектура на север. Так что… Паники никакой. Всем тревожно. Но завтра, кажется, будет обычный рабочий день.
14 марта
С виду в городе нормальная жизнь. Однако бензина нет.
Ждём нового сильного землетрясения. Утром разгребали завалы в лаборатории.
С утра было собрание института. Инженеры оперативно рапортовали о состоянии систем. С водой перебои — повреждена водозаборная станция. У мини-босса родной город стёрт с лица земли. В буквальном смысле слова. Я даже побоялся спрашивать про судьбу его родственников. Выглядит он ужасно, хотя держится молодцом.
И главное — никуда бежать мы не планируем. Тут друзья и уже почти родной город. Легко жить в тёплой Японии, есть суши и радоваться, как ты вырвался из своей ужасной России-Индии-Ливии.
Труднее жить в Японии, когда вокруг землетрясения и цунами. Но это та же самая страна. И если мы пользуемся её благами, то и в трудные моменты нужно быть рядом. Там, где ты можешь быть полезен. Потому что если я не буду готов разгребать завалы после землетрясения, то это придётся делать дедушкам и бабушкам. И ещё той девушке, которая с улыбкой продавала тебе японские сувениры в аэропорту.
18 марта
В Цукубе полностью восстановлены водоснабжение и электричество. Открыты детские сады и школы. Многие мероприятия проводятся по плану. С бензином становится лучше. С едой и прочим тоже.
Массово уехали иностранцы.
Массово никуда не дернулись японцы.
Массово на север идут грузовики с помощью.
Много коммерческой рекламы отменено в пользу социальной. Многие радиопрограммы тоже отменены — вместо них сводки «Найдите друг друга». Япония уже справилась с последствиями самого землетрясения. Теперь очередь победы над радиацией. И над гнетущей неизвестностью.
Они справятся.
Они — герои.
Мы все справимся.
А добровольцы-ликвидаторы… они, наверное, вообще полубоги.
Как и наши тогда, в Чернобыле.
28 марта
Спасибо огромное всем за помощь. Счёт я не проверяю — просто некогда. Но по сигналам из разных мест у меня получается, что мы собрали ХХХХ иен (из них ХХХХ иен пришли через PayPal из разных концов мира).
Это очень много. И это просто здорово.
Как использовались эти деньги?
25 марта — на первую посылку с лекарствами в Иваки.
26 марта — на закупку лекарств, гигиенических средств и прочего. Всё было отвезено в Иваки вечером 26 марта — прямо в коминкан, где размещены люди.
Лекарства и гигиенические средства передали вечером 26 марта, а 27 марта их уже раздали.
По просьбе беженцев там же, в Иваки, были закуплены гигиенические средства, капли для глаз и нижнее бельё — и сразу вручены людям на месте.
Часть средств ушла на бензин и хайвей — две поездки в Иваки и передвижения по городу для доставки грузов.
Как я понимаю, «остаётся» ещё чуть больше ХХХХ иен. Думаю, к следующим выходным доложить ещё денег и купить одну — как минимум — стиральную машину для центра беженцев в Иваки. Или что-то другое, что будет срочно нужно.
В Японии нет гуманитарной катастрофы. Страна выстояла и постепенно возвращается к нормальному ритму.
Вопрос о выживании беженцев не стоит. Идёт мощный поток снабжения. В тех регионах, до которых я смог дотянуться (Ибараки и юг Фукусимы), сейчас проблема скорее в правильном менеджменте ресурсов.
Есть сильный дисбаланс: чего-то много, чего-то не хватает.
Поток беженцев и эвакуированных постепенно рассасывается по соседним префектурам, потому что Фукусима в целом признана не самой безопасной.
Фото: Олег Гусев, (2011).
Итак, мой день.
7:00 – 9:05 — от просыпа до прибытия в Иваки.
Точка прибытия — эвакуационный центр, где сортируют прибывающие с юга и севера ресурсы и развозят их нуждающимся.
9:05 – 11:00 — сразу включился в работу по разгрузке прибывающих грузовиков с гуманитарной помощью и погрузке машин добровольцев и официальных автомобилей медицинских центров, приезжающих за необходимыми ресурсами.
Фото: Олег Гусев, (2011).
Вот сколько всего.
Очень впечатлил грузовик, прибывший от какой-то полумафиозной организации. Парни с татуировками помогали разгружать ящики. За два часа разгрузили шесть машин и загрузили восемь маленьких.
На самих коробках тоже были очень трогательные послания.
11:00 – 12:30 — приехали две девочки из деревни на холме. Говорят, там почти пять тысяч жителей. Ничего не разрушено, но нет бензина, воды и очень нужны лекарства. У меня в машине — «российская помощь», как раз лекарства. Загрузили ещё воды — поехали.
Фото: Олег Гусев, (2011).
13:00 – 15:00 — поехал в коминкан, где расселены около двухсот беженцев. Живут, кажется, нормально. Но есть нехватка гигиенических средств и некоторых лекарств. Обошёл людей вместе с сотрудником — спросил, чего не хватает.
Все просили капли для глаз, средства гигиены, нижнее бельё и носки. Съездил, купил. Все были рады.
Я стоял и вытирал слёзы. Вы знаете, в Японии люди вообще не обнимаются. Но тут ко мне подошли и обняли две бабушки и сотрудник центра. Стало понятно, что идея с живой наличкой была хорошая. Можно оперативно помогать людям.
15:20 — вернулся в эвакуационный центр. Снова погрузки и разгрузки. Приехала женщина из добровольческой организации, помогающей инвалидам. Загрузили её машину едой и гигиеническими средствами. Она поехала развозить их нуждающимся.
18:00 — руководители центра отпустили всех домой. Волонтёры действительно вымотаны.
18:15 — рискнул поехать к побережью — посмотреть. Поехал в сторону аквариума Aquamarine Fukushima. Картинка достойна фильма о нашествии зомби или страшной эпидемии.
Фото: Олег Гусев, (2011).
3 апреля
Как я уже писал, место, где мы работаем, — это фактически одна улица с несколькими десятками домов. Мы решили дойти до конца улицы и посмотреть, где помощь нужна больше всего. Некоторые дома представляют собой совсем жалкое зрелище.
Мы выбрали следующий объект для работы — дом старенькой (80+) бабушки, Сакати-сан. К счастью, дом выстоял. Но приусадебный участок в руинах. Бабушка (на фото она на заднем плане роется в деревяшках) активно пыталась оттащить сломавшийся парник. Мы решили, что тут нам самое место. Примерно час работы вчетвером — и всё красиво рассортировано и убрано.
Для наглядности — фотография стены дома. Белый налёт — это уровень воды во время цунами.
На этой улице пять погибших, двое числятся пропавшими без вести.
Фото: Олег Гусев, (2011).
То, что мы делаем, похоже на книгу про тимуровцев. Идём по улице и присоединяемся к людям, разбирающим завалы у своих домов. Или того, что от них осталось. Короткое приветствие — и сразу включаемся в работу. Вот мой первый «объект». Работаем небольшими группами по три–четыре человека. Наша группа называется «та, в которой Олег».
Дом выстоял. Но остались, в буквальном смысле, только стены и крыша. Девяносто пять процентов остального — мусор. Выкидываем без сожаления. Но есть кое-что — бережно складываем в специальную корзинку.
Фото: Олег Гусев, (2011).
11 апреля
…Вернулся «на базу». И тут сообщение — примерно в часе езды, на базе гостиницы для собак, организован приют для беженцев-животных. То есть для разного зверья, оставшегося после цунами без хозяев и дома. Просят еды для животных.
Сразу вызываюсь добровольцем. Интересно же. Да и работы после обеда немного. У нас корм только для собак. Так что безответственно покупаю по пути пять упаковок сухого корма для кошек.
Маленькая гостиница стоит на вершине холма. Всё вокруг забито машинами — приезжают с животными, волонтёры, потенциальные хозяева. Места мало (рассчитано на 10–15 собак), а «постояльцев» уже около пятидесяти. Так что под содержание приспособлены все уголки.
У готовых приютить животное девушек просят копию водительских прав или других документов. Объясняют, что будет опубликовано объявление о том, что на территории, пострадавшей от цунами, найдена собака. Просят дать пёсику новое имя и быть готовыми оставить его себе насовсем. Это первый такой случай в этом приюте. Надеюсь, дальше будет ещё много таких добрых людей.
Хотел выложить видео, но у меня на нём какой-то срывающийся голос. Что-то очень растрогался.
Какие они все молодцы — самоотверженные сотрудники «приюта» и просто добрые люди, приходящие помочь и взять домой беженцев наших меньших.
Пообещал ещё их навещать. Планируют перевезти часть животных в другое место — слишком тесно.
Еду в Цукубу. Завтра обещают солнечный день. А это значит — много работы «на местах».
11 марта 2012 года. Прошёл год
Когда Такаги-сан, молодой священник, написал мне, что они планируют цветочное мероприятие в Хисанохаме, я воспринял эту идею довольно сдержанно. Точно так же я когда-то сомневался, что этому маленькому городку рядом с изоляционной зоной удастся летом провести фестиваль с салютом. Но тогда получилось грандиозное событие — на него приехали несколько тысяч человек.
Фото: Олег Гусев, (2011).
В этот раз, на годовщину цунами, идея была ещё более наивной и одновременно очень доброй. Такаги-сан решил попросить людей со всей Японии прислать свои цветы, чтобы украсить берег Хисанохамы.
Цветы лежали вдоль берега длинной живой линией. Люди приходили, оставляли свои и уходили молча. Ветер с океана перебирал лепестки. И казалось, что эта тонкая цветочная нить действительно связывает людей.
Феномен макаки по имени Панч
Ирина Хига
16.03.2026
Сейчас на всех медиа платформах можно услышать и увидеть новости про кроху обезьянку по имени Панч. Он родился 26 июля 2025 года в зоопарке города Итикава, в префектуре Тиба. От сильной жары и осложнений при родах его мать почти сразу отказалась от своего детеныша. Такие случаи иногда происходят, поэтому это не стало большой неожиданностью, и в зоопарке за ним сразу же стали ухаживать смотрители и ветеринары. Если бы это случилось в природе, это было бы верной гибелью малыша. У макак детеныши обычно постоянно держатся за шерсть матери, это важно для развития мышц и для чувства безопасности.
Главной целью смотрителей было вернуть Панча в группу, поэтому его с самого рождения выращивали внутри вольера с другими макаками, чтобы они привыкали к нему и воспринимали как члена группы. Ему дали плюшевую игрушку и полотенца, чтобы имитировать контакт с матерью и снизить зависимость от людей. Чтобы подготовить Панча к жизни в группе, примерно с трех месяцев он общался с обезьянами через ограждение, а с четырех месяцев начал проводить время в вольере вместе со смотрителями. Перед окончательным возвращением его познакомили с молодой самкой по имени Момо, которая относилась к нему дружелюбно. После наблюдений зоопарк решил, что Панч может жить в группе без постоянного участия людей, и 19 января его вернули в группу.
Фото: Ирина Хига
Именно в это время на глазах посетителей начала разворачиваться настоящая “драма” с игрушкой и другими обезьянами: в сети появились видео с милейшим Панчем, когда он ходит по вольеру с огромным плюшевым орангутаном из IKEA, когда иногда его отталкивают другие обезьяны, а после этого он обнимает игрушку как “маму”. В соцсетях сразу же появились хэштеги #HangInTherePunch и #がんばれパンチ.
Фото: Ирина Хига
5 февраля зоопарк опубликовал историю макаки Punch, и она быстро стала вирусной. Фотографии Панча с плюшевым орангутаном разошлись по интернету в Японии и по всему миру. Саму игрушку пользователи начали называть “Оран-мама”. Представители компании IKEA подарили Панчу 33 плюшевых “опекуна”, а продажи этой игрушки резко выросли и во многих магазинах закончились. Популярность Панча вызвала огромный интерес, и толпы местных и иностранных туристов стали выстраивать огромные многочасовые очереди у входа в зоопарк. Есть даже смешные истории о том, что по ошибке, люди из-за сходного звучания с Итикава зоопарком обращались в Исикава зоопарк, что находится на противоположной стороне архипелага.
Фото: Ирина Хига
Фото: Скриншоты из Х аккаунта зоопарка Итикава.
Когда я решила загуглить историю про Панча, то, к приятному удивлению, увидела, как на экране моего смартфона появилась анимация в виде падающих картинок обезьянки в розовых сердечках. Большой зачет компании Google, я считаю! Недолго думая, я взяла полдня отгул с работы и собралась в зоопарк навестить милейшее существо, за которым наблюдает сейчас полпланеты.
Фото: Ирина Хига
Приехав за полчаса до открытия и отстояв совсем немного (минут сорок) в очереди, я купила билет и побежала к вольеру. Вокруг была уже толпа с той стороны, где Панч, по-видимому, был, поэтому я тихонько встала сбоку, настроила камеру в ожидании, что малыш будет бродить по вольеру, и вскоре я тоже смогу запечатлеть кроху на свой объектив. Прождав еще где-то час, я поняла, что уже замерзла, а Панч пока не желает двигаться в мою сторону, поэтому пришлось ретироваться с бокового первого ряда во фронтальный пятый ряд и проталкивать дорогу к первому. Это было сделать непросто, надо сказать, но увиденное оправдало все ожидания! Кроха Панч сидел между своей плюшевой “мамой” и “утренним лакомством” в виде набросанных веток. Он иногда отходил от своей игрушки, подходил к веткам с целью сорвать пару листиков, которые потом с наслаждением жевал. Иногда к нему подбегали другие макаки, он от них убегал к своей “плюшевой защите”. Хотя мне показалось, что они так с ним пытались играть, а не обижали его. Вскоре появилась его подруга Момо, и они так очень долго сидели вместе, выискивая в шерсти друг у друга блох (чего уж греха таить, что естественно, то не безобразно же). Так как я торопилась на работу, пришлось попрощаться с Панчем и уехать, а так не хотелось, если честно. Вот что делает с нашим мозгом феномен “кавайности”!
Фото: Ирина Хига
Сегодня Панч все еще носит с собой плюшевую игрушку. Он также подражает своим смотрителям и может долго ходить на двух задних лапах. Научился даже махать своей лапкой зрителям, позируя для камер. Когда смотрители выходят кормить обезьян, Панч прыгает и висит на ноге у одного из них, пока он ходит по вольеру. На видео в соцсетях можно увидеть, как смотрители разбрасывают еду по вольеру, а Панчу дают из рук. Иногда Панч карабкается на руку и достает еду из ведерка, и имитирует жест разбрасывания еды. Получается у него это или нет - уже другая история. Но он совершенно точно ухаживает за своей группой таким образом. Будем надеяться, что Панч уже очень скоро сможет полноценно жить с другими своими сородичами.
Фото: Роб Хэлфорд, вокалист группы британской группы Judas Priest, запостил себя в футболке с Панчем в своем аккауне Instagram.
Заметки из заснеженной Канадза вы: научно-популярный путеводитель по «умному» зимнему дизайну Японии
Ольга Ильина
27.03.2026
Токио медленно и тонко-ароматно затапливает сакурой, люди планируют ханами с друзьями, семьей или коллегами, а Taiyou Kai вспоминает о "снежных краях", где все еще полно сугробов.
Город, привыкший жить со слякотью
Есть особый тип зимнего путешествия, который начинается с отсутствия, со снега, который не задерживается. В Токио кратковременный снегопад может выглядеть как вежливое камео: на два часа появился на сцене, извинился, и растворился на асфальте в ничто. Но стоит продолжить путь в сторону Японского моря, и вы попадаете в места, где зима не кратковременный эпизод, а полноценное состояние мира, формирующее инфраструктуру, обувь и даже повседневную этику движения по городу.
Именно так мне и повезло оказаться в Канадзаве - в поисках снега, который в Токио ведёт себя как случайный гость: заглянул на два часа и ушел. А в Канадзаве метёт метель, и не то, чтобы очень холодно, но сыро и зябко: руки без перчаток мерзнут, а без зонта под мокрым снегом невозможно ходить.
С точки зрения географии и климата этот контраст закономерен и почти неизбежен. Горный хребет, проходящий через центр архипелага, влажные морские воздушные массы и особенности циркуляции атмосферы создают эффект климатического разделения: зимой снег концентрируется именно на стороне Японского моря, тогда как тихоокеанская сторона часто остается более солнечной и сухой.
Название города, Канадзава, переводится как “золото на болотах”. Согласно официальному объяснению, оно связано с юношей по имени Тогорō, который однажды обнаружил золотую пыль, копая батат. Родник, где, по легенде, он промывал найденные крупицы, сегодня отождествляется с источником Киндзё Рэйтаку в расположенном неподалеку саду для прогулок.
Это «золото» в названии города - не только поэтический образ. Канадзава и сегодня считается главным центром производства сусального золота в Японии: по широко цитируемой оценке, здесь производится более 99% всего сусального золота страны.
Фото: Ольга Ильина
Но существует и другая, телесная реальность зимы, которую невозможно понять по статистике. Это не столько суровый мороз, сколько влажный холод; снег, который не скрипит, а намокает и проникает сквозь ткань; улицы, где зонт не просто защита от дождя, он нужен для выживания зимой. Это ощущение - сырого холода, пробирающего до костей даже при температуре около нуля - полностью соответствует климату прибрежной снежной зоны. Зима в Канадзаве не морозит, а постоянно напоминает о себе промозглой влажностью. Впрочем, в гомеопатических дозах это даже бодрит. Главное, приезжать сюда здоровыми, не простуженными.
Фото: Ольга Ильина
Вы приезжаете на городской вокзал, и тут происходит первая «умная» городская магия, которая мгновенно объясняет, почему Канадзава может быть заснеженной — и при этом с дорогами без снега. На тротуарах и особенно на проезжей части из дырочек в асфальте бьют фонтанчики воды, вроде бы даже тёплой (пара не видно, но снег превращается в лужу и не намерзает наледью). Поэтому дороги выглядят так, будто зиме они не принадлежит.
Тротуары чистят местами, иногда выручают навесы, но не везде. А я в кроссовках, потому что в Токио тепло: о том, чтобы надеть плотную обувь на целый рабочий день в офисе, а потом на шесть часов в ночном автобусе, не хотелось и думать. В итоге столичный человек в кроссовках прикатил, зябко осознал разницу климатов, и первое время просто отлёживался в отеле. Который оказался улучшенным капсульным, в целом, довольно приятным.
Фото: Ольга Ильина
С автобусом в этот раз мне, кстати, несказанно повезло — видимо, накопилась «автобусная карма». Это был дешевый вариант с четырьмя креслами в ряд: тесно, места мало, половина пассажиров сидит попарно с соседями. А ко мне, иностранному путешественнику, никого не подсадили — и ещё оба кресла впереди были пустые. Поэтому в полной темноте (окна в ночных автобусах занавешивают шторами, чтобы свет фонарей не мешал) удалось даже немного поспать, хотя сидя я плохо сплю.
Правда, даже при такой роскоши поспать удалось лишь урывками. В автобусе нет туалета, значит, каждые два часа остановка на десять минут: успеваешь сбегать и чуть размяться, и снова поездка в темноте. Мой способ засыпания с ритмом автобуса не совпадает: только уснешь - остановка на туалет, только снова устроишься - опять полтора часа кукуешь, потом полчаса сна, и так по кругу. С середины пути всё вокруг сделалось заснеженным, и из окна тёплого «салона» пейзаж выглядел уютно и даже домашне, но не приведи японские боги застрять посреди дороги в такую погоду.
Непарадная Канадзава
Снег шёл ночью, и с утра не прекратился. К обеду пришло уведомление, что мой ночной автобус обратно могут отменить из-за снегопада. А чат-джипити, лучший помощник одинокого путешественника, добавил саспенса: трасса идёт через Нагано, по перевалам, и там могут быть метель и сугробы, с которыми снегоуборочная техника не успеет справиться. Так что обед в красивом и недорогом кафе в центре тихого воскресного города прошёл с ощущением триллера.
Дальше я и подруга, ради встречи с которой и состоялась вся поездка, отправились в замковый парк. Летом это двадцать минут пешком, но зимой добраться можно только автобусом: тропинки в Канадзаве почти никто не чистит, кроме владельцев магазинов. В переулках сугробы и колеи, по дороге текут ручьи, и город выглядит так, будто вода и снег ведут свой отдельный разговор, а люди просто осторожно туда не вмешиваются. Поэтому мы сели на автобус, и за 210 иен через три остановки доехали до замка.
Кстати, у автобуса на задних колёсах цепи - японская версия «шипов», которые в Японии не используются, чтобы не портить дорожное покрытие. В салоне автобуса слышно, как цепи скрипят при провороте колеса.
Фото: Ольга Ильина
Призамковый парк Кэнрокуэн и парадная Канадзава
Пока мы ждали вердикта - отменят автобус или нет, - пошли гулять по заснеженному призамковому парку. Снегопад к тому времени прекратился, и в просветах туч показалось синейшее небо. А без зонтика солнце блеском снега слепило глаза - как раз тот самый день, когда снег одновременно красив и опасен для равновесия.
Посетителей оказалось немало. Продавщица билетов спросила, из какой мы страны. Подруга ответила, что из России, а я - что из Токио. Продавщица извинилась: мол, они собирают статистику по иностранцам, посещающим парк. Видимо, я сейчас говорю с естественной интонацией, поэтому «иностранец» считывается с меня только по внешнему виду.
Японцы на скользких тропинках были одеты кто во что горазд. Повсеместно девочки в дублёнках и с голыми ногами в меховых тапочках. Почти все без шапок. Кто-то пришёл в юбочке и на каблуках. Мальчики в длинных, не застёгнутых пальто. Летние дети, не знавшие долгой зимы.
Были и китайцы, но подруга, которая живет и работает в Китае, сказала, что по мелодике речи они, возможно, не материковые, или из очень южных районов, где она сама мало бывала. Было много японцев из Кансая и, видимо, местных: они от привычных мне токийцев отличаются и манерой говорить, и поведением, навевающим ностальгию.
И ещё запомнилось: мы брели по узким тропкам, на которые помещается один человек, и все вежливо уступали друг другу дорогу. А местные ходят по городу в резиновых сапогах, потому что здесь не столько холодно, сколько сыро. Подруга, правда, всё равно замёрзла, но она и приехала уже простывшей.
Сад красивый, хоть и весь в снегу. Летом, весной и осенью пейзаж, наверняка, на заглядение, особенно осенью, когда красные клёны. Но тогда, скорее всего, народу будет намного больше.
На ланч мы взяли сет с зеленым чаем маття и рисовыми колобками моти с бобами и мёдом. Жутко калорийно, десерт сладкий, но маття нет, поэтому он компенсирует и немного напоминает чайную церемонию: там тоже кусок калорийной сладости и очень строгий, несладкий на вкус чай, после которого ещё хочется чем-нибудь запить.
Фото: Ольга Ильина
Парадная Канадзава: сторожевые башни сгоревшего замка
После сада мы прошлись вдоль торговой улочки (там продавали золотое мороженое), перешли дорогу и направились к замковым воротам, не подозревая, что самого замка за ними не обнаружится: он сгорел от удара молнией. Видимо, чем-то клан Маэда, заправлявший этими землями, рассердил богов.
Мы побывали внутри одной из сторожевых башен. Там была выставка расписанных иероглифами тарелок и стихов на все сезоны на японской бумаге. Пол деревянный, ледяной, и мы порассуждали, как же аристократы мерзли в своих замках, и почему романтика феодальной Японии обычно заканчивается там, где происходит встреча с реальностью.
Ещё посмотрели ролик о сооружении замка: как разноцветный - красный и синий - камень добывали из месторождения за сто километров от города, и как делали черепицу в форме они, чёрта. Моя версия: он нужен, чтобы защищать строение с неблагоприятного направления. Но эту версию надо проверять, я просто предполагаю после лекций по оммёдо.
В целом по городу приятно ходить: местные приветливы, много зон для отдыха, кафешек с традиционными сладостями. Правда, если заблудился и не просишь помощи, никто не помогает, но это везде так в Японии. Зато можно попробовать найти дорогу самим и почувствовать себя участниками маленькой экспедиции.
Фото: Ольга Ильина
Примерно в два часа пришло «письмо счастья»: ночной автобус отменён. Пришлось срочно сматывать удочки и ехать на вокзал, тем более что онлайн-приложение по продаже билетов упорно пыталось продать мне синкансэн на две с половиной тысячи дороже, добавляя «туристический сбор», хотя поиск был на японском. В итоге билет удалось купить в терминале вручную, а в пять вечера бодрый синкансэн региона Хокурику под названием Кагаяки («Блистающий») повёз меня домой, в Токио.
Этот скоростной поезд идёт два с половиной часа, останавливается на станциях Тояма и Нагано, стоит в три раза дороже автобуса, - но и едет в три раза быстрее.
Мне бы хотелось, чтобы существовала золотая середина: обычный недорогой поезд, на котором едешь не спеша, с пересадками и в какой-то момент доезжаешь, куда надо. Потому что в автобусе я почти не могу спать и мне неудобно, а синкансэн дорогой. В одну сторону ещё можно на нем уехать, но в обе уже финансово ощутимо, ведь нужно ещё учитывать отели и развлечения.
Самолёты тоже есть, но самолёт из-за снегопада могли бы отменить так же легко, как и автобус; плюс предполетная процедура долгая и нудная. А лоукостеры летают из аэропорта Нарита рано утром, и туда ещё поди из Токио попади.
В общем, вот такая поездка. После Канадзавы Токио ощущался как тропический курорт: тепло и сухо. Я живу в соседней префектуре Канагава, рядом океан, но снег у нас выпадает редко и, в целом, ему рады. Хотя он тоже легко может устроить транспортный коллапс.
С приветом от Мефистофеля
Вдохновительницей нашей поездки в промозглую и заснеженную Канадзаву оказалась японская подруга моей русской подруги из Китая.
Сама японская подруга из Токио живёт в пределах Яманотэ-кольца (условный центр Токио). На встречу подруге из Китая, с которой они вместе учились, в Киото (где снег - редкость, как и в Токио), она приехала. И посоветовала ей съездить в Канадзаву в «лучшее время года». Поезжай, говорит, я завидовать буду.
Так Мефистофель Фауста уговаривал. Искушал.
В итоге эта столичная “Мефистофель” благополучно вернулась в Токио, а два простачка Фауста из России отправились в лучшее время года в лучшую префектуру.
А “Мефистофель” нам по итогам нашей поездки сделала шуточный ролик.
В ролике речь идёт о том, что Канадзава прекрасна зимой (говорит Мефистофель), но после нашего уезда туда следуют одна за другой газетные заметки о том, как там рекордное количество снега выпало! В первый раз в зафиксированной истории столько, мол.
Но это нам ещё повезло благополучно вернуться, потому что на следующий день снега на Западном побережье Японии ещё больше навалило.
Так что путешествие прошло на позитивной волне!
Фото: Ольга Ильина
Почему западная сторона Японии утопает в снегу
Движущая сила зимы в регионе Хокурику — это атмосферная система континентального масштаба. Японское Метеорологическое Агентство описывает классическую зимнюю конфигурацию: мощный Сибирский антициклон над Евразией и Алеутская депрессия над северной частью Тихого океана создают устойчивые северо-западные ветры, несущие холодный воздух к Японии.
Пересекая Японское море, этот холодный воздух насыщается влагой и затем сбрасывает ее в виде интенсивного снегопада на наветренной стороне гор, то есть на стороне Японского моря. В то же время тихоокеанская сторона, находящаяся в «дождевой тени», может оставаться ясной.
Метеорологи называют это явление «морским эффектом» снегопада. Когда холодный воздух проходит над сравнительно теплой поверхностью моря, формируются облачные полосы и зоны конвергенции, которые могут вызывать чрезвычайно интенсивные снегопады. Даже если температура воздуха не экстремально низкая, влажность делает снег тяжелым, насыщенным водой и особенно трудным для снегоуборки.
Для самой Канадзавы климатические нормы позволяют количественно понять, что значит «снежный город». По данным Японского Метеорологического Агентства, среднегодовая сумма снегопада составляет около 157 сантиметров, а общее количество осадков - 2401,5 мм. Это не обязательно самый холодный климат, но это климат постоянной влаги и снегопадов, где зима становится инженерной задачей. То, что в путевых заметках выглядит как причуда: мокрые улицы, необходимость зонта, осторожное движение по скользким тропинкам, - на самом деле прямое следствие работы климатической системы планетарного масштаба.
Фото: Ольга Ильина
Асфальт, который поливают зимой
Одно из самых поразительных наблюдений путешественника - это маленькие «фонтанчики» воды, бьющие прямо из отверстий в асфальте. Особенно на проезжей части. Это не декоративный элемент и не утечка, а уникальная инженерная система, известная как 消雪パイプ (сёсэцу пайпу) - «трубы для таяния снега». Принцип удивительно прост и в то же время гениален.
Под дорогой проложены трубы, через которые подается подземная вода. Эта вода выходит через отверстия на поверхность и превращает снег в жидкую кашу, которая затем стекает в дренаж.
Важная деталь: вода не горячая в привычном смысле. Обычно её температура около 12–13°C, вода достаточно теплая, чтобы плавить снег, но недостаточно горячая, чтобы образовывался пар. Именно поэтому наблюдателю кажется, что вода «возможно, теплая», хотя визуально это почти не заметно.
Система включает: источник воды, насосы, сеть труб, отверстия-форсунки в асфальте, и иногда датчики снега, автоматически включающие систему. Это превращает дорогу в активную поверхность, способную сопротивляться зиме.
Интересно, что источником для этих систем может служить не только подземная вода. В некоторых районах Японии используется геотермальная энергия - тепло горячих источников.
Еще более удивительный пример - использование очищенных сточных вод. В Канадзаве очищенные канализационные воды направляются обратно в городскую инфраструктуру и используются для таяния снега. Это позволяет уменьшить нагрузку на подземные воды и предотвратить проседание грунта.
Город превращает отходы в ресурс, и зима здесь становится частью замкнутого энергетического цикла.
Но есть скрытое ограничение: подземные воды не бесконечны. Для путешественника дороги, свободные от снега, удобны, но это удобство имеет цену. Подземные воды — конечный ресурс. В Канадзаве допустимый объем откачки составляет около 300 000–350 000 кубических метров в сутки, из которых около 100 000 используется именно для систем таяния снега.
Когда уровень воды падает, система может перестать работать, и зачастую именно тогда, когда она нужнее всего.
В Ниигате, например, фиксировались случаи, когда во время сильных снегопадов трубы просто переставали подавать воду.
Инфраструктура - это хрупкий баланс множества факторов.
У системы “полива снега” есть и конкретный автор. Изобретателем считается Ёсабурō Имаи из города Нагаока. Именно он впервые предложил использовать подземную воду для таяния снега на дорогах. Первые установки появились прямо на городской улице. Это было не абстрактное изобретение, а ответ на практическую проблему: как сделать город проходимым зимой.
Со временем система распространилась по части снежной Японии, хотя в том же Саппоро, который считается одним из самых снежных городов мира, снег просто лежит на улицах, как и в России.
То, что выглядит как простая идея — «полить дорогу водой» — на самом деле требует сложной инженерии: стабильного источника воды, насосных систем, дренажа, контроля расхода, и управления ресурсами. Город становится системой, которая активно сопротивляется снегу с помощью другого его агрегатного состояния.
Красота, которая требует труда: снег на крышах
Снег — это не только эстетика: он ложится на крыши, и становится весом.
Жителям регионов вдоль Японского моря приходится регулярно сбрасывать снег вручную. Проезжую часть на особо оживленных участках расчистят городские службы, но в переулках и на пешеходных дорожках их зона ответственности заканчивается. Владельцы придомовых территорий должны убирать снег самостоятельно. И именно здесь зима превращается из визуального эстетического опыта в физический труд.
Особенно тяжело приходится пожилым людям. В сельских и малонаселенных районах кроме них, больше некому подниматься на крыши и очищать их от снега. Это может быть опасно, и неудивительно, что каждую зиму фиксируются травмы и гибель людей, участвующих в сбросе снега с крыш. Население страны стареет, и проблема уборки снега в заснеженных регионах становится особенно острой.
Между автобусом и синкансэном: баланс и гармония по-японски
Моё путешествие, начавшееся ночным автобусом и закончившееся скоростным поездом, иллюстрирует главный принцип жизни в снежной стране: приморская погода капризна и непредсказуема, и нужно придумывать разные способы приспособиться к ней.
Скоростная линия Хокурику соединяет Канадзаву и Токио примерно за два с половиной часа. Это не просто транспорт. Это система связи между климатическими мирами. Где автобус может быть отменен, поезд продолжает движение. Где снег становится препятствием, инфраструктура становится ответом.
И, возможно, именно здесь появляется метафора, предложенная самой историей путешествия.
Каждая зимняя поездка проходит под покровительством своего Мефистофеля, друга, который говорит: «Поезжай зимой. Это лучшее время». И, соблазненный искусителем, каждый путешественник становится немного Фаустом, героем, заключающим сделку - с погодой, с расстоянием, с усталостью и с собственной решимостью. Потому что зима на стороне Японского моря - это не только красота.
Это инженерия, для сосуществования с которой от людей требуется умение балансировать и гармонично подстраиваться под изменяющиеся природные условия.
Фото: Ольга Ильина