top of page

TaiyouKai 
太陽海

08.2024

Перефразируя классику, пчелы – это не только ценный мед, но и прекрасный поэтический образ! Начиная со старейшей и наиболее почитаемой антологии японской поэзии «Манъёсю», вошло в употребление сравнение тонких в талии красавиц и пчелок:

«Та, что грудью широка,
Та, что бедрами узка,
Не девица, — а пчела!»

А еще именно с жужжанием пчелиного роя ассоциируется приход летнего сезона или пятый месяц по лунному календарю.

Потому «пчела» является одним из «сезонных слов», используемых в японской поэзии.

Вплоть до 18 века пчеловодством с целью добычи меда в Японии практически не занимались. Медовые соты в эпоху Хэйан подносили в качестве дорогих и редких подарков в императорский дворец. Они использовались в первую очередь в качестве ценного лекарства. Японские источники насчитывают около 60-ти рецептов всевозможных медицинских средств с использованием пчелиного воска.

А еще японцы медовый аромат любили. В «Гэндзи-моногатари», например, говорится об использовании меда в качестве составной части благовоний: "Летом, когда цвели лотосы, в доме на Шестой линии проводили церемонию освящения статуи Будды, предназначенной для молельни Вступившей на Путь принцессы. Повсюду возжигались курения «Лист лотоса», которые помимо обычных составных частей содержали небольшое количество меда. Их тонкое, сладостное благоухание прекрасно сочеталось с другими ароматами".


Особой любовью к пчелам и осам отличался один хэйанский придворный по имени Фудзивара-но Мунэсукэ (1077-1162). Он был достойным представителем своего великого рода, первым министром и отличным музыкантом, но запомнился потомкам благодаря необычным увлечениям – садоводству и бережному отношению к насекомым. Мунэсукэ сам выращивал хризантемы

и пионы, которые дарил близким людям. Для представителей придворной аристократии кугэ садоводство считалось увлечением не то чтобы презренным, но весьма экстравагантным. Но ладно бы только цветочки. Мунэсукэ и насекомых-опылителей обожал: даже имена каждой давал, а пчелы на его зов откликались. Потому и прозвали его "министр-пчеловод" (蜂飼大臣).

Однажды во дворце «государя в отставке» Тоба, которому часто цветы дарил наш министр, обнаружилось осиное гнездо. Насекомые стали всячески досаждать государю, тогда Мунэсукэ предложил свою помощь в решении «осиного вопроса».

Он сорвал веточку мушмулы со спелыми плодами, почистил их от кожуры коготком-медиатором для игры на лютне бива, и тихо уселся на камень в саду, приманивая ос. Насекомые слетелись на сладкий аромат, плотно облепили плоды и тогда осиную веточку унесли подальше из дворца. Проделав этот трюк несколько раз Мунэсукэ избавил государя и всех придворных от проблемы,

не причинив вреда ни осам, ни людям. Именно эта сцена изображена на картинке ниже.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иллюстрация: Кикути Ё:сай (菊池容斎). Фудзивара-но Мунэсукэ. Из цикла «Обыкновения мудрецов старых времён» (前賢故実 «Дзэнкэн Кодзицу»)

пчелы.jpg
Сервис по-самурайски

Все знают японское слово «самурай», но не каждый задавался вопросом о его значении. Так вот, «самурай» — существительное, образованное от глагола «самурау», т.е. «служить». Записывается оно иероглифом 侍, состоящим из двух компонентов: «человек» и «буддийский храм». То есть, если следовать букве, на деле воинственные рыцари Страны восходящего солнца были «людьми при храмах», то есть служителями. Как думается, во многом именно в этом качестве они задали тон в японской культуре и восприятии бытия. Поэтому понимание этой концепции служения может стать ключом от двери в загадочный мир психологии японцев и взаимоотношений в их обществе, включая деловые. Взять, например, сферу обслуживания.

Такого сервиса, как в Японии, наверное, не встретишь больше ни в одной стране. Учтивость, аккуратность, профессионализм — вот, пожалуй, что приходит на ум, когда сидишь за столиком ресторана или любой, пусть и недорогой, закусочной в Японии.

Здесь даже в очень бюджетном заведении среди официантов много мужчин и женщин средних лет, проработавших в этой индустрии явно не шесть-восемь месяцев и даже не один год и знающих свое дело досконально. Молодые сотрудники, как правило, работающие на почасовой основе (10 долларов в час), должным образом обучены, даже можно сказать вымуштрованы. Уважительный тон, поклоны, улыбка, в некоторых местах перед клиентом даже буквально встают на колени при приеме заказа.

С непривычки может возникнуть мысль, что и тебе для разговора следует присесть. Или, может, человеку внезапно стало плохо. Иностранца такие причуды могут, наверное, и шокировать. Каждый эмоции держит при себе (правильно, кому они тут интересны), поэтому процесс стандартизирован, без отклонений и «серых зон». Никто не состроит вам кислую мину по той простой причине, что у него, видите ли, сегодня плохое настроение.

Японец, поступающий на службу, по-видимому, с полным осознанием и ответственностью принимает на себя определенный набор гласных и негласных обязательств. Особенно это касается сфер, в которых присутствует прямой контакт с клиентом. Если кратко: все во благо своего коллектива, индивидуализм не в почете, клиент — чуть ли не небожитель. «Выступающий гвоздь заколачивают» — гласит японская пословица. В полной мере этот принцип применим и к общепиту. По моим наблюдениям, люди здесь даже на самых простых позициях работают с душой, чтобы посетителям понравилось. Никто не позволяет себе на глазах

у клиентов вести с коллегами личные беседы или залипать в телефоне. И уж тем более речи не идет о том, чтобы хоть у одного из них по лицу пробежала бегущая строка: «Скорее бы свалить отсюда…». Вот, например, молодой человек из случайно выбранного ресторана свободно владеет английским. Настолько для японца свободно, что даже удивительно. Но что еще удивительнее:

со своими способностями он работает не в престижной компании и не состоит на госслужбе, а, черт возьми, носится с подносом между столов. И кажется, что он не особо стремится что-либо менять в этом порядке вещей. Загадка…

Вот еще пример. Как-то раз зашел в маленький магазин – один из тех, которые здесь буквально почти на каждом перекрестке. Подойдя к кассе, я стал свидетелем довольно экзотической в моем представлении сцены. В служебном закутке в самом углу миниатюрного торгового зала один из продавцов со скоростью пулеметной очереди отрабатывал вслух традиционные для японской сферы обслуживания приветствия: «Добро пожаловать! Спасибо! Есть ли у вас бонусная карта?». При этом буквальный перевод этих незамысловатых фраз на русский будет выглядеть примерно, как «не соблаговолите ли вы…». Такие тут особенности подчеркнуто учтивой речи, к которой повсеместно прибегают в подобных ситуациях.

По-видимому, воспользовавшись малым количеством посетителей в ранние часы, персонал проводил плановые учения, или же муштровали кого-то из новичков. Пока я оплачивал покупку, звонкий женский голос старательно повторял словесную комбинацию раз за разом, бойко, четко, без запинок, по фразе в полторы секунды. Вот это выучка! По-самурайски. В ту минуту невольно вспомнился эпизод про учебную часть из фильма Стенли Кубрика «Цельнометаллическая оболочка».

Такие явления иностранному гостю в Японии могут показаться небывалой роскошью. Некоторых это сбивает с толку, и люди кланяются в ответ. Об этом потом самозабвенно рассказывают дома. И немудрено: увиденное производит неизгладимое впечатление, и поначалу невольно задумываешься: неужели здесь везде так. Да, везде, потому что в Японии подобное отношение к клиенту — это самая обычная норма, сфера услуг и ее восприятие в обществе другие. Определенно есть чему восхититься и поучиться.  

 

Series 7 - Tokyo37.jpg

фото: Роман Малышев

Август. Традиции и праздники в Японии

В августе из-за духоты и очень высокой влажности японцы предпочитают проводить время где-нибудь в горах. Одним из самых излюбленных занятий является восхождение на гору Фудзи. В связи с этим, парламент Японии принял поправку к закону о национальных праздниках, и с 2016 года “Яма-но-хи” или День гор официально отмечается 11 числа как красный день календаря.

 

Август — это также время различных общественных мероприятий, в том числе и тесно связанных с синтоистскими и буддистскими ритуалами. В первую очередь в середине августа в течение трех дней повсеместно празднуется “Обон”. Несмотря на то, что Обон не является государственным праздником, многие компании закрывают свои офисы и отпускают своих служащих в места, где они родились, чтобы отдать дань памяти “отошедшим по другую сторону реки”. Согласно традиции, считается, что в это время года души усопших посещают своих родных, поэтому с наступлением темноты родственники вывешивают фонари, чтобы души могли найти дорогу домой. Поэтому Обон еще называют праздником фонарей. 

Само слово “Обон” — это сокращение от буддистского праздника Улламбана (яп. “у-ра-бон-э”), что на санскрите означает “висение вверх ногами” и подразумевает великое страдание. В Улламбана-сутре есть такая история про Мокурэна, ученика Будды, который использовал свои способности, чтобы повидаться со своей умершей матерью. Когда он обнаружил, что та попала в мир “голодных духов”, он сделал по совету своего учителя Будды приношения еды, благовоний и светильников монахам, которые вернулись из летнего уединения, и мать его была освобождена от страданий. Ученик от счастья, что его мать свободна, стал танцевать.

Считается, что от этого танца и пошел “Бон-одори” - танец памяти предков. Каждый регион Японии для этого танца имеет собственную музыку и движения. Типичный Бон-одори представляет собой хоровод вокруг высокой деревянной постройки под названием ягура (букв. с яп. “башня”), возведенной специально для праздника. Ягура также служит помостом для музыкантов и певцов. Самым традиционным музыкальным инструментом для этого танца является тайко (букв. с яп. “большой барабан”). Визуальная часть представления тайко не менее важна, чем его акустическое воздействие. Движения “ката” связывают барабан и исполнителя - своего рода вид боевых искусств, только в танце. Танцоры же, в  свою очередь, могут двигаться как по, так и против часовой стрелки вокруг ягуры, а также как к, так и от нее.

tar1.jpg

фото: Татьяна Романова
 

Бывают такие танцы, как “охара-буси” и “ава-одори”, которые проводятся в виде процессии по улицам города. Во время танца могут также использоваться специальные предметы: веера, полотенца “тэнугуи”, деревянные трещотки “кати-кати” и т.п. Традиция Бон-одори была заложена в конце периода Муромати как публичное развлечение. Со временем изначальная религиозность танца спала и он стал просто ассоциироваться с летом. К вечеру в парках можно увидеть танцующих в юката японцев от мала до велика. А закрывается праздник торжественным ритуалом “торо-нагаси” - красочные бумажные фонарики со свечами, которые пускаются по реке или морю, указывая душам безопасный путь в царство мертвых.

На Обон перед “буцуданом” (домашний алтарь) на столике для подношений традиционно “усаживают” огурец и баклажан.

Это транспорт для душ предков. Есть очень старое известное выражение きゅうりは早馬、なすびは牛 (Кюри ва хаяума, насуби ва уси), которое переводится как "огурец - быстрая лошадка, баклажан - буйвол". Смысл примерно в том, что для посещения родного дома духам предков преподносят огурец - быструю лошадку, чтоб побыстрее доехать “оттуда” до ожидающих их живых родичей,

а для возвращения “туда” - подносят баклажан - неспешного буйвола, чтоб не торопились уезжать. Частенько в огурец и баклажан украшают "ножками" из зубочисток. Для большей похожести на "лошадь" и "буйвола".

Еще одна очень любимая мной японская традиция ведет к истокам религии синто - повсеместное проведение фестивалей “мацури”. Каждый регион Японии имеет свои уклады и время проведения, но большинство мацури проходят именно в период с августа по октябрь. Связано это, пожалуй, с древними ритуалами поминовения усопших, или в честь посева или сбора урожая, хотя бывают и мацури, например, освещающие фаллический культ - Канамара мацури (金まら祭り), или самурайский фестиваль Сэндацуки Мацури (千手観音祭り), посвященный самурайским традициям и боевым искусствам. Для мацури характерно (но не обязательно) шествие по улицам города с позолоченным разукрашенным паланкином “микоси”. Священные носилки носят на больших длинных деревянных шестах по несколько десятков распевающих и пританцовывающих носильщиков. В зависимости от размера паланкина требуется порой до сотни человек, а то и автотранспорт, чтобы поднять подобное сооружение. Верующие японцы говорят, что паланкин становится тяжелым в день мацури, так как божество “Ками” в нем поселяется на время праздника. Праздники длятся от одного до нескольких дней. После праздника и до следующего года паланкины стоят в специально отведенных местах при храмах или в специальных гаражах. Фестивали бывают малогабаритные с участниками из общины одного какого-то района, а бывают и масштабные, где участвуют все жители города. А на самые диковинные фестивали съезжаются из всех уголков Японии. У нас в городе такой фестиваль проводится раз в четыре года (в год проведения Летних Олимпийских Игр)

в середине июня с участием трех храмов и около 100 паланкинов. Шествие длится три дня и три ночи по заранее отведенным кварталам города, где параллельно проходят ярмарки, на которых местными жителями продаются еда и сладости, талисманы на удачу, обереги от всяких напастей и амулеты на счастье, игрушки и всякая всячина. На перекрестках каждая группа носильщиков показывает свое мастерство, то поднимая, то опуская, то виртуозно подбрасывая носилки в воздухе, при этом подпевая определенную мелодию, которая одновременно является и подбадривающей и имеет определенный позывной смысл. В нашем портовом городе это традиционный выкрик моряка “маэда! маэда!” (букв. яп. “вперед”). Носить паланкин могут все желающие.

И даже четырех годовалым детям выделяют самый маленький паланкин, тем самым приучая к вековым традициям. Зрелище абсолютно потрясающее, и атмосфера заражает своей фееричностью.

DSC_0283.JPG
фото: Ирина Хига
tar2.JPG

фото: Татьяна Романова

​Ну и самым, пожалуй, ярким событием жаркого августовского вечера являются соревнования ярких огней фейерверков “ханаби” (букв. с яп. “огненные цветы”), проводящиеся то в одном, то в другом городе или районе повсеместно (не обязательно в один день). В организации праздничных салютов японцам нет равных. Это часовое представление поражает фантазией изобретателей-чудо-пиротехников: то небо усыпано звездами и сердечками, то в небе мимолетно распускаются хризантемы и тут же увядают, сбрасывая свои лепестки, то пролетают круги и ромбы, то осыпается с неба занавес огненного водопада. Японцы испокон веков являются ценителями краткого мига цветения сакуры. Для них это наглядный образ быстротечности, некая ступень в бесконечном круговороте буддийского перевоплощения. Каждой весной сакура распускается, чтобы затем опасть под безжалостными порывами ветра и дождя, как и сама человеческая жизнь, способная оборваться в любой момент. Японцы воспринимают это спокойно,

без чувства сожаления и страха. Поэтому любование сакурой стало просто духовной потребностью, своего рода национальной философией. А чем отличаются "огненные цветы" фейерверка от соцветий сакуры? Только еще большей краткостью своего существования, мигом, за которым следует новое мгновенное сияние или темень забвения.

tar7.JPG
tar9.JPG
tar12.JPG

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​фото: Татьяна Романова

 

Если вы планируете в августе в Японию, вот список самых известных и грандиозных мероприятий:

Ава Одори (阿波踊り) – проводится с 12 по 15 августа в городе Токусима на острове Сикоку. Этот фестиваль известен своими массовыми танцами, где тысячи участников в традиционных костюмах исполняют энергичные танцы под аккомпанемент музыки.

 

Нэбута и Нэпута Мацури (ねぶた祭り/ねぷた祭り) – проходят с 1 по 7 августа в городе Аомори и Хиросаки. Основным событием этого фестиваля является ночное шествие гигантских светящихся фигур (небута) и веерообразных конструкций (нэпута), изображающих сцены из японской мифологии и истории и китайских и японских легенд и мифов, а также сцены сражений.

 

Канто Мацури (竿燈祭り) – проводится с 3 по 6 августа в городе Акита. Главная особенность фестиваля – это шествие, в ходе которого участники балансируют длинные бамбуковые шесты с прикрепленными к ним бумажными фонарями, символизирующими колосья риса.

Ямага Торо Мацури (山鹿灯籠まつり) – проводится 15 и 16 августа в городе Ямага, префектура Кумамото. Этот фестиваль знаменит танцами женщин с золотыми фонарями в виде храмов на головах, что создает удивительное зрелище.

 

Бон Одори (盆踊り) – это традиционный танцевальный фестиваль, который проводится по всей Японии в августе, в период Обона (с 13 по 16 августа). Он посвящен почитанию предков, и в каждом регионе свои особенности танцев и музыки.

 

Даймон-дзи Гозан Окуриби (大文字五山送り火) – проходит 16 августа в Киото. Это финальный обряд Обона, во время которого на холмах вокруг Киото зажигаются огромные огненные иероглифы и символы, провожающие души умерших обратно в мир духов.

 

Омагари Ханаби (大曲の花火) – один из самых престижных фестивалей фейерверков в Японии, который проводится в конце августа в городе Дайсен, префектура Акита. Это мероприятие также является конкурсом среди профессиональных пиротехников, которые соревнуются за звание лучшего. Фестиваль привлекает зрителей со всей страны благодаря своему масштабному и впечатляющему шоу.

Нагасаки Хэйва Кинэн Ханаби (長崎平和記念花火大会) – проходит в начале августа в Нагасаки, в память о жертвах атомной бомбардировки. Этот фестиваль совмещает красоту фейерверков с глубоким посланием мира.

Нанива Яодзаки Ханаби (なにわ淀川花火大会) – один из крупнейших фестивалей фейерверков в регионе Кансай, который проходит в начале августа в Осаке на реке Ёдогава. Шоу привлекает огромные толпы зрителей благодаря своему масштабу и великолепию.

Эдогава Ханаби (江戸川花火大会) – проводится в первую субботу августа на реке Эдогава в Токио. Это один из самых известных фейерверков в столице, и на него собираются десятки тысяч зрителей.

Миядзаки Ханаби (宮崎花火大会) – проводится в середине августа на побережье Миядзаки. Этот фестиваль сочетает в себе красивые морские пейзажи и яркие фейерверки, создавая уникальное зрелище.

Тояма Ханаби (富山の花火) – проводится в середине августа в Тояме, на севере Японии. Шоу отличается великолепными фейерверками, отражающимися в водах местной реки, что придает особое очарование.

фото: Татьяна Романова

Парадокс пустых домов в тесной Японии

Когда я жила в городе Такасаки, то часто ходила по узеньким улочкам, прячась от потока машин.

По пути в свои апартаменты я могла разглядывать японские дома. Некоторые из них были совсем обветшалыми, призрачными: среди кое-как уцелевших деревянных стен ютилась кошка, напомнив мне Кошкин дом Маршака. Иностранец, проходя здесь, невольно задается вопросом - почему этот дом еще не снесли?

 

Photo 1.jpg

фото: Мария Ермилова
 

Но чаще пустые дома выглядели очень хорошо - лишь по разросшемуся саду можно было понять, что в доме никого нет. И таких хороших, пригодных для жизни домов и вправду было больше.

Учитывая то, что многие люди в Японии ютятся в маленьких квартирах, вид огромных пустых домов вокруг вызывает у меня когнитивный диссонанс. Как получается, что люди живут в тесноте, берут ипотеку на полвека, когда вокруг столько жилья?

Итак, в Японии много заброшенных домов - около 10 миллионов. По прогнозу института Номура, к 2030 году они составят треть от всех домов в Японии. По-японски их называют «акия» 空き家, что буквально означает “пустой дом”.

 

Казалось бы, вот он - жилой фонд для молодежи, доступное жилье. Но не все так просто. Множество факторов влияют так, что дома остаются пустовать и гнить, в то время как строятся и строятся новые. Немного цифр: за 70 лет после войны в Японии было построено 77 миллионов новых домов/жилых юнитов, хотя в стране насчитывалось всего 55 миллионов домохозяйств. В Японии строят в 5 раз больше per capita по сравнению с любым городом США. А также в Японии самое высокое число архитекторов на душу населения: один архитектор на 400 людей, для сравнения в США один на 3000 людей. Средний срок службы дома в Японии - всего 30 лет.

 

Так почему же домов больше, чем домохозяйств? К основным факторам можно отнести следующие.

 

Во-первых, нормативы строительства - они постоянно обновляются в связи с улучшением технологий для безопасности во время природных бедствий. Поэтому старые дома нуждаются в значительном обновлении. В связи с этим, стоимость обновления старого дома может равняться стоимости нового.

 

Во-вторых, факторы, связанные с наследованием и налогами. Иногда люди умирают и не оставляют наследника. В случае если наследники есть, может оказаться проблемой и процесс наследования, поскольку нужно уплатить большой налог. Японский налог на наследство один из самых высоких в мире! Иногда люди продают часть наследуемого имущества чтобы уплатить его. Кроме того, ежегодные налоги на пустую землю больше, чем на землю с постройкой - поэтому дома не сносят, а оставляют на участке,

но без использования (это отвечает на вопрос о Кошкином доме).

 

Третий большой фактор – контекстуальный. Дом в японском городе не просто дом, а домохозяйство, которое участвует в жизни района: является членом соседской ассоциации, заботится о чистоте и порядке. Так что покупка дома в Японии — это еще и обязательства перед сообществом. Местные могут быть избирательны в том, кого принимать, а кого - нет. Особенно в дали от больших городов. Тут жизнь и вправду подчинена общественным интересам. Например, существует пожарная повинность.

При пожаре ближайшая часть может быть за много километров от деревни, поэтому из молодых мужчин формируют отряд добровольных пожарных и раз в месяц проводят изнурительные тренировки. В любом случае, в некоторых сельских районах даже токийцы с трудом могут прижиться. Да и мало таких токийцев, кто бы хотел вернуться жить в деревню.

Photo 2.JPG

фото: Мария Ермилова

Профессора университета Тиба и местные жители обсуждают пути использования пустого дома в городе Мацудо (бежевый в центре).

Некоторые оптимистично смотрят на возможности активации вторичного жилого фонда иностранными инвесторами. Действительно, возрастает популярность покупки и обновления пустующих домов иностранцами, о чем свидетельствует растущее число каналов на YouTube посвященных реновации (один из выдающихся – Tokyo Llama).

Нужно отметить, что косвенно помогает иностранцам завладеть старым жильем и эмоциональная сторона японцев – они не любят жить там, где жили другие. Японцы верят, что духи владельцев могут оставаться рядом с имуществом. Это недалеко от правды, ведь зачастую могилы предков могут находиться не на кладбище, а на собственном земельном участке. Такие могилы часто можно видеть в сельской Японии среди живописных полей и холмов. В то же время продать такие земельные участки владельцам может не представляться возможным по этическим причинам, и они остаются пустовать.

 

В заключение можно сказать, что парадокс пустых домов в Японии — это сложное явление, отражающее уникальное сочетание культурных, природных, экономических и демографических факторов страны. Несмотря на кажущуюся нелогичность ситуации, она глубоко укоренена в японском обществе и не имеет простого решения. Этот феномен не только представляет собой вызов

для японского общества, но и открывает новые возможности для инноваций в области городского планирования и жилищной политики, о чем мы можем поговорить в следующий раз.

Photo 3.JPG

фото: Мария Ермилова

Один из традиционных домов в станционном городе Канбара (преф. Сидзуока), где ведутся усилия местных жителей по сохранению исторического облика улиц.

© TaiyouKai / 太陽海, 2004-2026. Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов без предварительного согласия правообладателя.

bottom of page