taiyou-kai
TaiyouKai
太陽海
04.2026
Добавочное чувство. Пару слов в защиту хайку
Анна Семида
04.04.2026
Когда преподаешь японский язык не устаешь повторять своим ученикам, что японский язык — высоко контекстуальный язык, где часто контекст достраивает высказывание. Представляете, что тогда мы можем сказать о поэзии, написанной на японской языке?
Фудзивара-но Кинто (966-1041г.) ввел в поэтический обиход выражение амари-но кокоро (あまりの心, где амари — «лишнее», «сверх нормы», а кокоро — в зависимости от контекста можно перевести и как «сердце», и как «душа»).
Добавочное сердце амари-но кокоро не выражается словами, а складывается в воображении читателя как дополнительная картина, иллюстрирующая стихотворение, и вызывает у него чувственные реакции. Позднее амари-но кокоро стали называть ёдзё (余情, хотя в древности читали это слово по-другому — ёсэи), где иероглиф «сердце» заменили на иероглиф «чувство».
И если сегодня вы заглянете в японский словарь, то вам там выдадут примерно такое определение ёдзё — «тонкое, едва уловимое настроении, которое не выражается напрямую словами, но ощущается между строк».
Однако мне кажется, что про ёдзё проще понять не через определение, а через хороший пример:
В укромном уголке
Камелия почувствовала вдруг
Сливы аромат
片隅で
椿が梅を
感じてゐる
ката суми-дэ
цубаки-га умэ-о
кандзитэиру
Это я решила сделать красивый перевод, а в оригинале все суше и проще:
В уголке
Камелия сливу
Чует
Конечно, такое хайку — легкая добыча для тех, кто не любит и высмеивает японскую поэзию. Так и слышу их возмущенные голоса: Какая-то чушь и ерунда! Разве здесь есть хоть какой-то смысл? И это поэзия?
А для ценителей японских стихов — наоборот.
Иллюстрация: Стилизованный рисунок камелии (цубаки) справа и сливы (умэ) слева, а между ними — текст сегодняшнего хайку
Это тягучий и плавный текст поэта Хаясибара Райсэя (кстати, одного из учеников Нацумэ Сосэки, хотя учился он у него не поэзии, а литературе вообще) написан одним предложением без пауз с использованием старой орфографии (ох уж этот аромат старинных знаков!), где непонятная «драма» разворачивается в укромном уголке сада. Где два сезонных весенних символа (не могу выбрать, какой я люблю больше, поэтому считаю, что здесь поэт поступил со мной жестоко) — прекрасная цветущая камелия «цубаки» и не менее прекрасная, но еще и ароматная цветущая слива «умэ»— находятся в совершенно загадочных отношениях, которые каждому из читателей предлагается прочувствовать (ред. и разгадать), именно так, как камелия внезапно чувствует сливу.
Фото: Татьяна Романова. Слива и камелия под снегом, который единожды выпал в Токио в этом году. из Instagram @tar.japonica
Материал использован с разрешения автора канала Haiku Daily.
Японские традиционные цвета в одежде
Александр Шереметев
10.04.2026
Мы привыкли воспринимать цвет как самостоятельную характеристику: оттенок, визуальное впечатление, теплоту или холод. В традиционной японской культуре цвет работал иначе. Он существовал и сам по себе, и в сочетании, порядке и соотношении - по аналогии взаимодействия слов с грамматикой и синтаксисом в любом языке. У этой системы даже есть название: kasane no irome - «многослойные цветовые сочетания».
Система оформилась ещё в 9 веке из практики многослойной придворной одежды, где были видны края нескольких слоёв ткани.
И тут речь идёт не о декоративности. Декоративность и красота одежды были вторичны по отношению к тому:
• какой слой сверху,
• какой снизу,
• в каком порядке они взаимодействуют,
• и насколько это уместно в конкретный момент.
Это не палитра, не мода и не личный стиль. Это нормативная система, связанная с:
• сезонностью,
• социальным статусом,
• фактическим «высказыванием» носителя,
• и ритуальной уместностью.
Не стоит тут предполагать, что это нормативы ношения цвета западного Средневековья или Возрождения - в этом случае стоял вопрос статуса. В случае Японии — это ещё и способ фактически выразить несколько слоев смысла не произнес ни слова.
Одиночных традиционных цветов более 600, сочетаний - тысячи, и эта система развивалась более тысячи лет как язык, где каждый цвет занимает своё строгое место. И именно в этом контексте имеет смысл говорить о значении традиционных японских цветов.
В период Эдо в Японии (17-19 вв.) действовали сумптуарные ограничения, проще говоря "законы о роскоши" (konyaku-rei) – простым горожанам запрещалось носить яркие, кричащие цвета (пурпурный, красный, золотой и прочие яркие - да и шёлк и вышивку заодно). В ответ на это японцы развили невероятную чувствительность к самым тонким нюансам «землистых» оттенков и целую эстетику «iki» (粋) и превратили вынужденную скромность в искусство. Высшим проявлением вкуса - іkі - было носить кимоно, которое на первый взгляд кажется неброским, но при ближайшем рассмотрении раскрывает сложный, глубокий и дорогой в производстве оттенок.
Иллюстрация: Татьяна Романова
Shiju-hacha - сорок восемь коричневых
Слово cha (чай) стало общим названием для всей коричневой гаммы. Эти цвета часто называли в честь популярных актеров театра кабуки, растений или повседневных предметов:
rikyu-cha（利休茶): серовато-желто-коричневый. Цвет, вдохновленный великим мастером чая сэн-но рикю. Символ ваби-саби (красоты в несовершенстве);
shibu-cha (渋茶): цвет хурмы, богатой танинами. Глубокий, «вяжущий» коричневый, символизирующий зрелость и горький опыт.
kiwada-cha（黄檗茶): коричневый с отчетливым желтым подтоном, получаемый из коры бархата японского - символ молчаливого сопротивления невзгодам.
Иллюстрация: Александр Шереметев
Hyakunezu - сто серых
Слово nezumi (мышь) стало синонимом серого. Японцы видели в сером не «бедный цвет», а бесконечный спектр тумана, пепла и сумерек:
gin-nezumi (銀鼠): серебристо-серый. Светлый, благородный оттенок, напоминающий блеск металла, символизирующий остроту ума.
saga-nezumi (嵯峨鼠): розовато-серый. Назван в честь ростков бамбуковых рощ Сагано в Киото. Цвет, ассоциирующийся с прохладой и аристократизмом духа.
dobunezumi (溝鼠): «цвет сточной канавы» или темный серо-коричневый. Звучит не очень поэтично, но это был глубокий, насыщенный цвет, который считался очень практичным й стильным - цветом человека, который "сделал себя сам".
Почему их на самом деле не 48 и не 100?
Числа 48 и 100 в японской культуре того времени использовались как метафоры «бесконечного множества». На самом деле существовали сотни рецептов окрашивания. Мастера использовали индиго (ai), сафлор (beni) и различные древесные коры в разных пропорциях, чтобы получить «серый с едва уловимым оттенком сливы» или «коричневый с искрой морской волны».
Это была игра в прятки с законом: снаружи кимоно выглядело серым и «законопослушным», но его подкладка могла быть ярко-красной, а сам серый цвет был настолько сложным, что стоил дороже любого яркого шелка.
Иллюстрация: Александр Шереметев
Ginsusutake (銀煤竹) - цвет достоинства и зрелости
Это «серебристый закопчённый бамбук». Цвет отсылает к susutake - бамбуку, потемневшему от дыма очага в старых домах и лунному свету, который символизирует буддистское просветление. Отсюда и устоявшиеся значения: время и выдержанность, достоинство и моральную зрелость.
В ответ на заперт на роскошь возникает культура «сдержанной изысканности» - sibui. И цвет ginsusutake - как раз практически гимн этой культуры. Он не нарушал запретов, но демонстрировали вкус и возможности через нюанс вместо яркости. Это символ внутренней глубины вместо внешней пышности. Этот цвет часто сочетался с яркой подкладкой: контраст «внешняя сдержанность - внутренняя страсть». Цвет человека, который уже всем всё доказал.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Uguisu-iro (鶯色) - цвет камышёвки
Один из самых характерных и одновременно самых неправильно понимаемых традиционных цветов. Культурное значение этого цвета связано не с «зеленью» как таковой, а с переходным состоянием: между зимой и весной, между старым и новым.
Это цвет сдержанной образованности, близкий по логике к sabi и shibui (сдержанной элегантности).
На кимоно uguisu почти никогда не изображается в одиночестве:
uguisu + ume (слива): ранняя весна, интеллектуальное пробуждение;
uguisu + ивовые или кустарниковые мотивы: текучесть времени и ценность момента;
Связка uguisu + ume (слива) - одна из самых устойчивых в японской иконографии вообще. В отличие от сакуры, слива цветёт рано, в холоде, и потому ассоциируется с внутренней стойкостью, учёностью и началом интеллектуального цикла года.
Сама птица в ветвях сливы или сочетание цветов камышовый и сливы — это формула: знание + время + внимание. Именно поэтому этот мотив особенно характерен для придворной культуры Хэйан и для образованной интеллигенции позднее.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Enji iro (臙脂色) - цвет роскоши и богатства
Enji переводится как "ласточкин жир" - это обозначение красного пигмента (по сути - карминового) и практически синоним слову "роскошь". Исторически он связан с импортируемым красителем на основе кошенили.* До этого использовались растительные и минеральные красные, но именно этот оттенок стал ассоциироваться с насыщенной, плотной, «весомой» краснотой.
* Кошениль, от исп. cochinilla — сборное название нескольких видов насекомых из отряда полужесткокрылых, из самок которых добывают вещество, используемое для получения красного красителя — кармина.
Во-первых, он читался как цвет зрелости и высокого статуса. В отличие от яркого beni или shu (киноварь), которые читались как молодость и демонстративность, enji выглядел более сдержанно. Это был красный, который "держит форму" вместе с его носителем.
Во-вторых, он работал как статусный маркер. Насыщенные тёмные красные требовали дорогих красителей (в поздний период - кошениль), сложной технологии окраски и хорошей основы ткани.
В-третьих, в системе «многослойных цветовых сочетаний» 10 века он часто использовался как внутренний слой. При лёгком раскрытии воротника или рукава тёмный красный подклад создавал эффект глубины — это соответствовало обозначению скрытого богатства (内に秘める美).
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Hiwa iro (鶸色) - цвет обновления
«Цвет чижа» - традиционный японский цвет, который ассоциируется в культуре с обновлением, способностью адаптироваться к изменениям и подвижностью ума. Свое название цвет получил по оперению чижа, который начинает петь в Японии раннем весной. Это цвет, который, в отличие от того же очень похожего moegi, никогда не был сакральным и никогда не входи в палитру запрещенных для "неблагородных" горожан 18 века.
Если камышовка символизирует голос весны, журавль - долголетие, то чиж и его цвет - способность сориентировать в быстро меняющихся условиях. Это очень контекстуальный цвет - в чайной церемонии он читался как гибкость ума. В одежде - как свежесть и живость характера носящего. Этовообще один из цветов, который можно было носить всем и всегда без ограничений.
Цвет ассоциируется с началом цикла жизни. Это отражает синтоистские и буддийские идеи о вечном возрождении, где природа - источник гармонии и то, на чём стоит мир. От этой идеи к позднему средневековью возникло понимание этого цвета, как символа личностного роста: от незрелости к зрелости. К 17 веку цвет "впитал" и символику чижа - и стал читаться как символ лёгкости, мобильности и способности адаптироваться к изменениям. Это очень контекстуальный цвет - в чайной церемонии он читался как гибкость ума. В одежде - как свежесть и живость характера носящего.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Usuzumi iro (薄墨色) - цвет потенциала и ожидания
В дзен визуальном контексте светлая тушь связана с идеей пустоты (ku), но не как отсутствия, а как потенциала и ожидания дальнейшего развития событий. Когда форма чего-то едва намечена, но возможна.
Именно поэтому это был один из самых популярных iki цветов — это сочетание сдержанности, лёгкой чувственности и дистанции. Элегантность, которая не столько балансирует между роскошью и аскезой, сколько проявление напряжённой неброскости.
Usuzumi-iro (薄墨色）- «цвет разбавленной туши», светлый холодный серый. Его символика возникла через практику тушевой живописи sumi (墨) и городскую эстетику 18 века, сформировавшего iki - слой городской интеллигенции. Этот оттенок обычно связывают с kasumi (霞)– «весенняя дымка». Символически это эффект размывания границ, удаления объекта, утраты резкости - и состояние между присутствием и исчезновением.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Haizakura iro (灰桜) – цвет эмоциональной зрелости
«Пепельная сакура» - цвет поблекших и опадающих лепестков цветущей вишни - когда их розовый уже утратил яркость и стал "тише".
В традиционной японской цветовой системе этот оттенок говорит о приглушённости чувств и состоянии, когда разум превалирует над сердцем, но без негативной окраски. Скорее это то самое "холодная голова, горячее сердце". "Пепельная сакура" отражает не момент переживания чувства, а, скорее, момент, когда оно осознается — это цвет воспоминания о цветении.
По значению haizakura связан с:
• красотой, прошедшей через время
• победы разума над чувствами
• эмоциональной зрелостью
Это цвет осознания. И, если классический цвет сакуры — это событие, то haizakura - интерпретация этого события. Он сложнее, чем кажется.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Nureba-iro (濡羽色) - традиционный цвет красоты
«Цвет мокрого вороньего крыла». В японской визуальной культуре nureba-iro воспринимается как идеальная форма чёрного цвета. Он связан с представлением о чёрном как о цвете, который содержит в себе глубину и отражение. Поэтому этот оттенок часто противопоставляется простому чёрному kuro (黒). Если kuro — это просто отсутствие цвета, то nureba-iro - чёрный, который «цвет жизни».
В эстетике периода Эдо (17-19 вв.) подобный чёрный считался особенно изысканным, поскольку он демонстрировал качество материала и обработки: лака, шёлка или даже волос. И вообще очень часто использовался как метафора женской красоты - как раз из-за волос. В поэзии и прозе волосы идеальной красавицы описываются именно как «цвет мокрого крыла ворона» и это формула встречается в литературе от периода Хэйан (9 век) до Эдо (17-19 вв). В японской эстетике блеск волос был вообще отсылкой к аристократизму.
Сам образ ворона karasu (и сухого, и мокрого) в японской культуре не совпадает с западным значением - в Японии он сакральный посредник между людьми и богами, ну и знак интеллекта, мастерства и наблюдения. При этом выражение «цвета мокрого вороньего крыла» фактически всегда означает почти "очень красивый" с посылом "ухоженный, хорошо сделанный, тонкий".
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Как читать белый цвет
Мы привыкли ассоциировать белый цвет с невинностью и чистотой. И в Японии он носит похожий оттенок смысла - но только один из множества оттенков белого, которые известны в культуре.
Эти разные оттенки возникали из конкретных материалов и практик окрашивания и отбеливания тканей - их значение формировалась через материальную среду, социальные практики и поэтические ассоциации. Вот тут - всего про три оттенка белого, и все три - с разными значениями. Да, про оттенки значений я люблю писать больше всего.
Белый, shiro (白) - «чистый белый». Это "базовый" белый. В символическом смысле оно связано с очищением, сакральностью и состоянием до формы. Белое пространство воспринимается как очищенное и подготовленное для присутствия ками (божеств). В культурной логике этот белый связан с понятием muku (無垢) - «неиспорченность», поэтому белое свадебное кимоно символизирует состояние «до социальной роли», а не невинность невесты. Женщины носили белое несколько дней после родов - что бы очиститься от похода "на ту сторону" и защить ребенка. Одежды мертвых - такие же.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Белый отбелённый шёлк, shironeri (白練) — это мягкий, слегка кремовый белый оттенок натурального шелка после отбеливания. В эпоху Хэйан (794-1185) именно этот оттенок считался наиболее изысканным белым для придворной одежды. В отличие от абстрактного «чистого белого», shironeri связан с материальностью шелка и аристократической культурой. В поэтических текстах его описывали как いのちの白 - "белизна жизни". Этот цвет считался женственным, но не девичьим: им окрашивали кимоно зрелых женщин - «белизна, что знает мир» - он был символом покоя и созерцания.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Цвет цветков дейции * - unohana-iro (卯の花色). Название происходит как раз от unohana (卯の花) - дейции, цветущей в начале лета.
* лат. Dutzia — род многолетних древесных растений семейства Гортензиевые (Hydrangeaceae.
В поэзии и живописи этот цвет часто связывается с утренним туманом, влажным воздухом и мягким светом, и на одежде его символика формируется вокруг ассоциаций с естественной, скромной и не ритуальной чистой, даже скромностью и неприметность.
Есть даже известная песня (Natsu wa kinu), написанная в 1896 году поэтом Sasaki Nobutsuna: «У изгороди, где благоухают цветы дейции, кричит кукушка». Этот образ стал одним из узнаваемых символов начала японского лета.
Иллюстрация: Александр Шереметев
Dobunezumi (溝鼠) - Японский (традиционный) цвет саморазвития
«Цвет сточной крысы» - (dobunezumi, серая крыса, Rattus norvegicus) - один из самых специфических и при этом поэтичных оттенков в японской традиционной палитре.
Несмотря на не самое эстетичное название, семантика его в японской культуре, особенно в контексте эстетики периода Эдо, очень позитивная. Относится к группе nezumi-iro (мышиных цветов), которые стали популярны в 17-18 веках, когда власти запретили горожанам носить яркие цвета - и сначала этот цвет стал символом утонченного протеста.
В отличие от западного восприятия серого как цвета скуки или депрессии, в японской традиции dobunezumi воплощает:
• умение быть частью толпы, не теряя внутреннего достоинства;
• развитую способность к анализу, спокойствие, стабильность и определенную «интеллектуальную» дистанцию;
• позже стал ассоциироваться с людьми, которые "сделали себя сами".
В театре Кабуки этот оттенок часто использовался для костюмов персонажей, которые на первый взгляд кажутся незначительными, но играют ключевую роль в сюжете - такие себе «серые кардиналы».
Само слово «nezumi-iro» (цвет мыши) стало синонимом серого только в период Эдо. До этого для серого использовали слово hai-iro (цвет пепла), но оно считалось несчастливым, так как ассоциировалось с пожарами - главным страхом деревянных японских городов. «Мышиные» названия стали безопасной модной альтернативой.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Toki iro (鴇色) – японский (традиционный) цвет надежды
Цвет пера красноногого ибиса (tokiha-iro, 鴇羽色). В японской традиционной палитре есть оттенки, которые живут только в движении. Вот toki-iro - цвет перьев японского ибиса (Nipponia nippon) - именно такой. Это не просто «нежно-розово-персиковый». Это цвет, обладающий абсолютно драматической биографией: от божественного статуса до полного исчезновения и чуда возвращения.
Семантика toki-iro начинается с ритуала. В Японии ибис считался посредником между мирами. Поэтому каждые 20 лет во время обновления великого храма Исэ (которой сносят до основания и перестраивают таким же) используются настоящие перья ибиса для украшения священных мечей. Именно поэтому цвет означал чистоту (kiyome) и непрерывность традиции. Важно, что богам предлагается не крашеный шелк, а именно «живой» природный пигмент. Это "цвет святости", который было невозможно подделать.
В японском есть концепция Югэн (yuugen, 幽玄) - сокровенная красота. Ибис кажется белым, когда сидит на ветке. Розовый всполох toki-iro проявляется только в полете, когда птица раскрывает крылья - к эпохе Хэйан (9-12 века) это был цвет «света души изнутри». Он ассоциировался с благородной женственностью - не юной, не броской, а едва уловимой, как подкладка кимоно или легкий румянец.
В 20 веке семантика цвета изменилась. Когда японский ибис оказался на грани вымирания, токи-иро стал символом утраты (zetsumetsu, 絶滅). Исчезновение розового блеска в небе воспринималось как физическое увядание жизненной силы самой Японии. Розовый стал цветом меланхолии, национального стыда и хрупкости.
Современное прочтение это kizuna (絆) – связь. Сегодня, благодаря программам восстановления популяции ибисов, токи-иро стал главным символом надежды. Теперь это «цвет искупления». Он символизирует неразрывную связь между человеком и природой. Если раньше он принадлежал богам, то теперь он принадлежит людям, которое смогли исправить свою ошибку.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Kamenozoki (瓶覗) – японский (традиционный) цвет взгляда в бездну
Буквально означает «заглядывание в кувшин». Это цвет, несмотря на его визуальную легкость и хрупкость, в Японии несёт очень любопытный и плотный философский смысл - дистанции с той самой ‘бездной’.
Это самый светлый из возможных оттенков индиго (ai). Он получается, когда ткань лишь на мгновение погружают в чан с красителем — это «тень» цвета, его минимальное присутствие. Мастер индиго, обладая властью создать глубокий, почти черный konu, но выбирает лишь секундное касание. Поэтому цвет приобрел значение «силы воли и воздержания». Бледность цвета здесь связана здесь с осознанным выбором. Но название цвета имеет и зафиксированное философское трактование: кувшин — это бездна, тьма, хаос и цвет лишь «заглядывает» в эту бездну, но не погружается в неё. Именно поэтому он стал символом безопасной дистанции между человеком и тем, что в бездне.
Если глубокий синий — это мистика и божество, то kamenozoki — это человеческое отражение этого божества.
В марте это небо, которое еще не «упало» на землю густой синевой, а лишь коснулось её холодом.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Цвета весны
В японской традиционной культуре сезонность выражается орнаментами, едой, поэзией, чем угодно - но один из основных параметров — это цвета.
Tori no koe (鳥の声) - «голос птиц».
Asagi-iro (浅葱色) - «цвет светлого неба» и usuzumi-iro (薄墨色) – «разбавленная тушь».
Символика: ясность, простота, решимость и дисциплина, доставшиеся от части asagi и принятие неопределенности от usuzumi-iro.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Wakakusa (若草) - «молодая трава».
Wakakusa-iro (若草色）- «цвет почек» и moegi-iro (萌黄色）- «цвет молодой поросли».
Символика: Рост (физический и метафорический), обновление, энергия начала, потенциалаи надежды на будущее. Такие оттенки нередко ассоциируются ещё и с юностью и ранней любовью.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Ume gasane (梅重) – «слои сливы».
Kobai-iro (紅梅色) – «цвет красной сливы» и hakubai-iro (白梅色) – «цвет белой сливы».
Символика: стойкость перед холодом, начало нового цикла, благородство. В поэзии waka* цветущая слива часто выступает знаком скрытого обновления мира и получения знания.
* Waka (和歌, «японская песнь») — это лирические пятистишия (танка), классический жанр японской поэзии, сформировавшийся в период Хэйан (7 – 12 вв.) как противопоставление китайским стихам.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Yamabuki (山吹) - японская керрия *.
* Керрия (Kerria) — листопадный восточноазиатский кустарник из семейства розоцветных.
Yamabuki-iro (山吹色）- насыщенный желто-оранжевый (густой золотой) и moegi-iro (萌黄) - «цвет молодого лука», яркий весенний зеленый.
Символика: Энергия и процветание. Это сочетание манифестирует силу солнца. В поэзии waka керрия часто ассоциируется с отражением цветов в чистой воде горных ручьев. Это символ «зрелой» весны, когда жизнь бьет ключом.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Kakitsubata (杜若) – японский ирис.
Gunjo-iro (群青色) - ультрамарин или глубокий синий и aoni (青丹) - приглушенный серовато-зеленый (цвет старых листьев и мха).
Символика: Благородное одиночество и ясность. Это «холодное» сочетание.
Символизирует прямоту характера, достоинство и предчувствие летней прохлады у воды.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Yanagi ni mizu (柳に水) - ива у воды.
Yanagi-iro (柳色) - бледный желто-зеленый (цвет молодых побегов ивы) и mizu-iro (水色) - светло-голубой, «цвет воды».
Символика: Гибкость и адаптивность. Ива гнется, но не ломается под весенним ветром. Это сочетание покоя, текучести времени и очищении.
Иллюстрация: Александр Шереметев, The V&A is a family of museums dedicated to the power of creativity · V&A
Все цвета: NIPPON COLORS - 日本の伝統色